- Какую? – учуявшую запах смачных розыгрышей Дору было не остановить. – Ну-ка, колись, что удумал?
- А вот что… – я прошептал ей на ухо, как именно я вознамерился превратить Рождественский Бал Хогвартса в подобие дискотек или рок-концертов, которые были хорошо известны мне.
- Ну, Гарри, ты определенно знаешь, что мне предложить! От такого приглашения я отказаться просто не могу! – засияла Дора, прическа которой блеснула синевой. – Тогда я в деле, и вместе мы поставим эту школу на уши! Короче, составляй список музыки, а там посмотрим!
Вот так, неожиданно легко, решилась проблема с балом и моим в нем участием.
По мере приближения Бала, разговоры о нем ходили по школе все чаще и чаще. Среди девчачьей части обитателей Хогвартса участились разговоры и пересуды по поводу того, с кем пойти и что надеть на танцы. Хлопцы думали, кого пригласить.
Меня, кстати, позвать на бал пытались вполне активно. Наиболее настойчивой были небезызвестная уже Джинни Уизли, которую в итоге пришлось посылать по-русски матерно, чтобы отстала с гарантией, да еще и пригрозить лично отволочь за шиворот в КГБ. Упоминание о грозной Конторе подействовало, и больше о мелкой Уизли я не слышал до самого окончания каникул. Второй из желающих оказалась Гермиона Грейнджер, правозащитный задор которой с течением времени только прогрессировал. Так что никто в школе не удивился, когда и Гермионе пришлось пойти туда же, куда и Джинни. Советские приятели были мной предупреждены все до единого, и поэтому я мог быть точно уверен, что этих двух не попытается пригласить никто.
По поводу двух отказов подряд начали злорадствовать, вот, мол, Поттер чудит, лучшую ученицу послал куда подалее, какая ж ему нужна. Особенно злорадствовали, конечно же, слизеринцы, тут же начавшие распространять обо мне всякую гадость. Что ж, никакое добро не останется безнаказанным… и самый крикливый из них, а именно Монтегю, по «неизвестным» причинам прямо посреди очередного завтрака превратился в огромную пятнистую жабу величиной с порося. А у многих остальных его однокурсников, к их ужасу, также проступили такие же симптомы вроде вылезания на коже пятен и бородавок.
Для отвлечения внимания пришлось прибегнуть к знакомому по прошлой жизни методу под названием «вбросить срач». Через Фреда и Джорджа запустил по школе слух, что случившееся – симптомы нового заболевания, называющегося «ожабление» и поражающего только чистокровных, причем исключительно тех, кто выставляет свою древность и благородство напоказ.
Вброс удался. Срач поднялся по-настоящему крупный, сплетникам и сплетницам со всех факультетов хватило пищи до самого того Бала. Нейтральные факультеты принялись усиленно открещиваться от своей чистокровности. От слизеринцев начали шарахаться, словно от чумы. А от меня наконец-то отстали.
Под конец, в последние дни семестра, никто в школе ни о чем другом, кроме Бала и танцев, и не думал. Даже преподаватели в конце концов смирились и оставили нас в покое. Среди таких был, к примеру, Флитвик, преподаватель заклинаний, переставший задавать нам что-то на дом сразу после объявления о танцах, или Света в обличье мадмуазель Вектор, которая быстро приняла у всех зачет за семестр, после чего объявила все оставшиеся до Нового года занятия факультативными. Однако, такими сговорчивыми были не все, суровую мадам МакГонагалл можно было пронять только таранным ударом того же «Ленина», ибо домашние задания по трансфигурации сыпались как зерно из дырявого мешка до самых каникул. Не отставал и ложный Грюм, разоблачить которого упорно не получалось, а своей «ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТЬЮ» он еще не раз выносил всем нам мозг.
По поводу вспыхнувшей в школе эпидемии ожабления поднялась нешуточная паника. Спрос на косметические чары вырос в несколько десятков раз, Флитвик устал объяснять, что бесконечно жабью морду скрывать не получится. Но озабоченных своим внешним видом слизеринцев сие не волновало, и аристократические отпрыски уже за три дня до каникул стали бронировать места в поезде домой – лечиться. О каких-либо планах на Бал применительно к ним после этого можно было даже и не говорить.
Само мероприятие, впрочем, отменять не стали. Ожабилось всего десятка так полтора студиозусов, остальные остались нормальными. Так что, как заявил Дамблдор, «даже несмотря на столь прискорбные события, это не повлияет на то, что Рождественский Бал состоится». Что ж, ждем, ждем…
[88] Александр Розенбаум «Размышления на прогулке» (сл.и муз. А.Я.Розенбаум)
[89] Взято из фильма «Кин-дза-дза!»
====== Глава двадцать третья. А любовь, она там... ======
Расскажи, Снегурочка, где была,
Расскажи-ка, милая, как дела?
За тобою бегала, Дед Мороз,
Пролила немало я горьких слез!
А ну-ка, давай-ка,
Плясать выходи!
Нет, Дед Мороз, нет, Дед Мороз,
Нет, Дед Мороз, погоди!
Песенка из мультфильма «Ну, погоди!»
