- Договорились, тащ комиссар.
- Вот и отлично. Иди, Штирлиц, тебя, наверное, уже ищут. Света, проведи его…
Сестры Гринграсс после каникул так в школу и не вернулись. Числа так четвертого я получил от них пространное письмо, в котором Дафна и Астория очень извинялись, что не смогли прийти попрощаться по-людски, но приглашали к себе в гости. Как я уже знал, они поехали на Новый Год в Северную Италию, где неподалеку от Милана живут их двоюродные дедушка и бабушка по материнской линии. Выяснилось, что старики, прекрасно зная обстановку на туманном Альбионе, наотрез отказались отпускать внучатых племянниц обратно. Собственно говоря, и Альфред с Джулией, насколько я знал от Сириуса, давно искали пути отхода, а тут такая возможность подвернулась. В общем, с Нового года Дафна и Астория пошли учиться в чародейский лицей в городе Милане, куда и приглашали в гости. Позавидовал им белой завистью, они-то теперь точно в безопасности. Северная Италия в этом мире за наших, в Милане штаб Группы советских войск под командованием генерала армии Лебедя, на аэродромах базируются наши Ту-22, а у причалов Генуи стоят корабли советского флота. Так что за сестер Гринграсс я теперь был спокоен. Написал им ответ и пожелал обеим удачи. Даст Бог, приеду туристом, так и загляну в гости.
Середина января ознаменовалась крупным инцидентом, приведшим к серьезному ухудшению отношений между СССР и Данией. Дело все в том, что не в меру ретивые работники датской социальной службы по надзору за детьми забрали ребенка у семьи советских туристов с проходившего Копенгаген туристического теплохода, возвращавшегося с Кубы в Ленинград. Забрали, по сообщениям из газет, потому, что, когда ребенок в кафе начал кидаться мороженым в соседей, мать по привычке принялась воспитывать разоравшееся чадо в нашем советском стиле. Ребенка забрали на попечение социальных служб Датской короны, а безутешной матери назначили штраф. Разбор полетов показал, что это, оказывается, сработала так называемая «система ювенальной юстиции», действующая в королевстве Датском вот уже несколько лет и предписывающая отбирать детей из семьи на государственное попечительство в случае нарушения так называемых «прав ребенка». Ох, помню, в иной истории двадцать лет тому вперед горя эта чертова юстиция принесла – никакой мерой не измерить. И ведь были же процессы, были леденящие душу истории, как детей, изъятых этой самой юстицией, отдавали потом на усыновление любой иностранной швали вплоть до открытых петухов. А российское правосудие почти всегда оказывалось беззубым против открыто служащих Врагу рода человеческого западных воротил…
Здесь же всё вышло совсем по-другому. Видимо, датчане в процессе изъятия не догадывались, с кем связались. Потому что когда поняли, было уже поздно. Как только об этом датском инциденте стало известно Жигулёвскому, Верховный пришел в бешенство и приказал частям морской пехоты Балтийского флота исправить ситуацию. Доблестные морпехи не подкачали, и ребенка вернули матери. Вот только при этом все до единого работники датской социальной службы отправились в ад от острого свинцового отравления, несовместимого с жизнью. Здание этой самой службы сгорело дотла вместе со всеми бумагами, что в нем лежали. Пощадили только секретаршу, которая работала там «без году неделя» и по причине своей молодости сама еще ни о чем не знала, но ее какой-то бравый сержант утащил с собой в качестве трофея.
Сам же Жигулёвский, все еще под впечатлением от произошедшего, лично вписал в Уголовный кодекс СССР статью, в которой русским по белому говорилось, что, случись возникнуть в отношении советских детей и их родителей еще одному подобному инциденту, всем до единого виновным в качестве меры соцзащиты будет присужден расстрел вне зависимости от гражданства, места проживания и социального положения. При взятии с поличным разрешается исполнять не в меру ретивых соцработников на месте. В качестве профилактики аналогичную меру наказания прописали и для тех, кто посмеет даже заикнуться о каких-то «правах ребенка» в современном европейском понимании этого слова.
Шум поднялся страшный, Европа в буквальном смысле взвыла. Особо усердствовала председательствовавшая тогда в Европейском сообществе Голландия. Гаага [96] закидала Кремль нотами протеста, особо делая акцент на «нерушимости прав ребенка и человека». В ответ Жигулёвский, никогда за словом в карман не лезший и в выражениях привыкший не стесняться, в прямом эфире наорал на представителей «просвещенной» Европы. Если опустить множество непонятных европейскому уху русских народных выражений, то мы услышали в эфире примерно вот что:
