…«европейцы совсем выжили из ума, везде и всюду ставя во главу угла так называемые «права человека» и с упрямством ишаков настаивая на их неукоснительном соблюдении, но при этом забывая упоминать, о КАКИХ именно правах и КАКОГО именно человека идет речь. У нас в Советском Союзе семейные ценности носят статус высших, священных, и охраняются государством на самом высоком уровне. Эти же выродки, прикрываясь бумажками социальной службы, попытались разрушить одну из наших советских семей, наглым образом забрав ребенка на попечение своего гнилого капиталистического государства. Запомните раз и навсегда, никакое государство не даст ребенку той защиты, того воспитания и того человеческого счастья, какое дают родители, свои, родные. Так что запомните, зарубите себе на своем длинном носу, мы никому не позволим посягать на наших детей, так и передайте своим социальным работникам! Кто сунет свой нос в наш семейный быт, тому мы башку отхватим! Наши дети – это наши дети, и не вам нас учить, как их воспитывать! Если какая-то демократическая гнида еще раз попробует наложить лапу на наших детей, злоупотребив их главным правом – правом жить в своей семье со своими родителями, она заплатит за это своей собственной шкурой!»…
Во избежание была приведена в полную боевую готовность группа советских войск в ГДР, подняты по тревоге Северный и Балтийский флоты. По тревоге поднялись также армии ГДР, Чехословакии и Венгрии. Датчанам заявили протест не только наши, но и гэдээровцы, непосредственно с Данией граничившие. Берлин ясно дал понять официальному Копенгагену, что из Шлезвига очень даже могут со всей соседской щедростью задвинуть раскаленное шило в одно неудобоваримое место. А потом и Москва намекнула, что если кое-кто не перестанет выпендриваться, то Датские проливы вполне могут стать гораздо шире.
Дело запахло серьезной войной, но Европа пошла на попятную. «Просвещенные» капстраны корчились в тисках очередного кризиса, и им теперь было не до войн, так что Брюссель из шкуры вон вылез, но все-таки спустил дело на тормозах. Под нажимом СССР Датское королевство заставили выплатить пострадавшей советской семье большую компенсацию из личных средств короля. Родственникам отоваренных морпехами-балтийцами датских соцработников не досталось ничего. Ну, а датские моряки еще долго ругались последними словами, вылавливая из своих прибрежных вод мины, которые под шумок набросали туда с наших кораблей. Зато озолотились гэдээровцы, так как в связи с блокировкой проливов многократно возрос транзит по Кильскому каналу.
Еще на всю Европу выли датские музейщики, как оказалось, «неизвестные» под тот же шумок благополучно утащили из гавани бронзовую «Русалочку» вместе с камнем, на котором она сидела. Куда дели – лично я потом еще долго не знал, пока не увидел сам, своими глазами. В Севастополе.
Начало февраля было отмечено первыми серьезными столкновениями с полицией набравшего силу Трафальгарского Майдана. Но если по поводу получивших по заслугам копенгагенских «детолюбцев» так называемая «дэмократическая общественность» орала на всех перекрестках, без устали понося Советский Союз и его чересчур радикальные методы решения проблем, то здесь безутешные матери, лишившиеся убитых в драках детей, взывали к глухим ушам. «Онижедетиеще» продолжали свои бесчинства, поджигали магазины, переворачивали автобусы и ходили с факелами вокруг колонны Нельсона. Причем полиция на все это как бы закрывала глаза, а тем «бобби», что пострадали от кулаков и палок майданных вояк, правительство велело молчать.
Числа пятнадцатого я таки открыл яйцо с сюрпризом, правда, для этого пришлось нырнуть в ванну. Все так и оказалось, как в книжках, все тот же стих.
На звуки наших голосов скорей иди,
Им не дано понятно в воздухе звучать,
И ты, покуда ищешь нас, учти,
Мы взяли то, что будет горько потерять.
На поиски тебе отпущен час.
Так что не мешкай, отправляйся в путь.
Но час пройдет – вини себя, не нас –
Ты опоздал. Потерю не вернуть.
Что сие означает? А означает сие именно то, чего я и опасался. Вечером двадцать третьего или на рассвете двадцать четвертого злой гений Дамблдора выкрадет некоего человека, знакомого лично мне и очень для меня дорогого. Выкрадет и отдаст русалкам, что живут на дне озера. После чего мне придется устраивать заплыв на глубину, дабы вытащить похищенного, и хорошо будет, если количество погружений совпадет с количеством всплытий.
Друзья-товарищи с парохода к моим опасениям отнеслись с пониманием.
- Так ты подлодку наколдуй, – посоветовал Вова из Ростова.
- Это как? Ты чё, серьезно?
- А то. А мы поможем. У тебя же как, «по щучьему велению»?
- Типа того.
- А раз типа того, то давай выдумывай. Щучье веление, оно на твое хотение полагается. Выдумывай, как и что, собственно, хочешь, а оно тебе сделается.
