Частенько «соревнования» заканчивались потасовками. Нашпыняв друг дружке в нос и под рёбра, компании разбредались по своим дворам, каждая довольная собою. Вовка в этих заездах почти не участвовал, результаты были не ахти: виною были его рост и длинные ноги, которые цеплялись за трамплин, и он бухался с высоты, не пролетев нужное для победы расстояние. А потому он, в основном участвовал как «судья», отмечая на снегу палкой места приземления пацанов, ну и там, где нужно было мирно закончить споры, если они касались его и друзей и не допустить большой драки, стараясь оттеснить спорящих своим весом. Ну, а когда не получалось миром, то он заваливал противника своей массой. Чаще всего этого было достаточно. Но не всегда.
«Ничего в другой раз будут знать, как правильно скатываться и засчитывать! Всё равно мы выиграли! Шустрики тоже нашлись! Правда, пацаны!» – Обсуждала каждая компания, возвращаясь в свой двор, вытирая кровь из носа и прикладывая ледышки к будущим синякам…
Подошедшие друзья освободили Вовку от его «зимних» воспоминаний и, приветствуя, пожали друг другу руки. Под пронзительный и чуть приглушённый звук школьного звонка они «важной» походкой направились внутрь школы и разошлись по своим классам.
Почти следом за Вовкой, забежавшим в класс на последней трели звонка и успевшим сесть за парту, вошла чем-то очень расстроенная Зоя Николаевна. Поздоровавшись с ребятами, она после недолгого молчания сообщила тяжёлую новость:
– Ребята. Сегодня на занятиях отсутствует Марат. У него в семье случилось большое несчастье, … вчера умерла его мама …
Эти слова прозвучали как гром, резко и больно, после чего в классе наступила оглушающая тишина. Все непроизвольно повернулись в сторону последней парты, где должен был сидеть Марат. Его место было пустым. Вовке даже показалось, что с того места потянуло холодом. Он тряхнул головой, прогоняя неприятное ощущение: показалось…
… Через два дня Марат пришёл в школу, он и до этого был очень худым, а тут ещё больше похудел, и его лицо стало серым. Как вести себя с ним после случившегося никто не знал. На первой перемене Марат подошёл к окну и, молча, смотрел в утреннюю темноту. Вовка и ещё несколько пацанов-одноклассников просто встали возле него и тоже молчали.
Пока Марата не было, ребята начали собирать деньги для помощи его семье: кто-то сдавал по рублю, кто-то по пятьдесят копеек. Это было принято на классном пионерском собрании и поручено Вовке. Ему, конечно, не очень-то хотелось этим заниматься, но поручили, значит – придётся. Мать сшила для этого небольшой холщовый мешочек с завязками, и он аккуратно складывал в него деньги, записывая на листке бумаги вносимые суммы. Некоторые принесли деньги сразу, пока Марата ещё не было в школе, а те, кто не успел отдать в его отсутствие – отдавали их Вовке на переменах или после уроков, так, чтобы Марат не увидел и не расстроился.
На одном из уроков Вовку позвал кучерявый и лощёный одноклассник, Лёвка Лердман, сидевший на соседнем ряду:
– Вовка, на, держи! – Он держал что-то в зажатом кулаке.
Шла контрольная по арифметике и Вовка не сразу понял, чего от него хочет этот чернявый «прыщ», напоминающим ему одного ушлого «пацана-дельца» из фильма «Республика «ШкиД».
– Чё, тебе!
– На, говорю, держи! – уже чуть громче повторил Лёвка. – Это деньги! Вот, здесь пять рублей. Это вон ему, для похорон.
Вовка округлил глаза, глядя на эту довольную пухлую рожицу Лёвки. Последние его слова услышали, наверное, все в классе, потому что даже Зоя Николаевна выронила мелок из рук, дописывая на доске последний арифметический пример.
Сзади загремела парта – это Марат, высокий не по возрасту, выскочил из неё и, согнувшись, как под тяжестью очень чего-то тяжелого, быстрым шагом вышел из класса. Вовка мельком увидел его глаза полные слёз и горя. Следом за ним вышла и учительница.
– Ты, чё, дурак? – Выкрикнул Вовка Лёвке.
– А, что я такого сказал? Все же сдавали деньги, вот и я целых пять рублей принёс, чтобы его семье помочь. Как все, даже больше!
Касим Миниахметов выскочил из-за парты вперёд всех и без всяких слов заехал Лёвке в ухо. Вовка едва успел задержать руку Касима, уже поднятую для второго удара.
– Касим, стой! Потом, после уроков с ним разберёмся!
Лёвка сползал под парту, Касим ещё чуток достал его ногой. И в это время в класс вернулась Зоя Николаевна. Весь класс стоял и смотрел на Касима с поднятым кулаком, на Федьку, сидящего под партой. Зоя Николаевна поняла всё, что уже успело произойти, пока она о чём-то разговаривала с Маратом. Скорее всего, она поняла и то, что может произойти дальше на перемене или после уроков, поэтому она спокойным голосом попросила всех успокоиться и сесть на свои места, а Лёвке, уже сидевшему за партой, под ненавидящими взглядами одноклассников, сказала:
– Лёва, ты, наверное, уже понял, что поступил не совсем правильно. Поэтому, сейчас возьми свой портфель и иди домой. Если встретишь Марата, поддержи его. А завтра приходи. Ты меня хорошо понял?
– Понял, я вас. – Ответил он и вышел из класса.
На переменках ребята обсуждали только это.
