– Жаль Зоя Николаевна его домой отпустила. Мы бы ему накостыляли. Надо же такое сотворить!
– Это он козырнуть хотел, что у них денег полно, а мы тут – нищета деревенская!
– Ничего, завтра мы ему наваляем…
Но «навалять завтра» им не удалось.
Утром следующего дня Лёвка в школу не пришёл, а когда начался первый урок, в класс вошла Зоя Николаевна и прилично одетый дядька в костюме, белой рубашке и галстуке. Он был похож на Лёвку, или Лёвка на него. Ребята поняли, что это был Лёвкин отец, такой же лощёный и кучерявый, только с виднеющимися залысинами.
Зоя Николаевна ещё ничего не успела сказать, как он с порога начал громко отчитывать ребят:
– Как вам не стыдно! Вы, подрастающее поколение, советских пионеров, а ведёте себя как фашисты! Ну и что, что Лёва еврейский мальчик? Значит можно его бить? …
Весь класс стоял, чуть ли не по стойке «смирно» и никто не мог понять, почему этот незнакомый им дядька стоит и размахивает тут, в классе, руками, отчитывая их, и почему так получилось, что они все почему-то стали виноваты, а Лёвка оказывается – прав! И голос Лёвкиного отца то возвышался, то немного затихал, и тогда он откашливался и продолжал говорить, и говорить с ещё большим азартом:
– Я работаю журналистом в газете! И я напишу про ваше недостойное поведение в газете! Вы ещё не знаете, какая это будет статья! И тогда все, вы слышите, все узнают… Пусть все узнают, как вы сегодня позорите светлое звание советского пионера! Как вы относитесь к своим товарищам, которые другой национальности! Как вы принижаете их национальные чувства!..
– А что мы такого сделали?
– Вы…, вы как фашисты… вы сразу бить и по лицу…
– А он зачем так сделал?
– Молчите и слушайте, когда с вами старшие разговаривают!
Зоя Николаевна тоже хотела что-то ему сказать, но в это время в класс вошёл директор школы. Лёвкин отец повернулся к нему, продолжая:
– Вы, Владимир Иванович, только посмотрите на этих…
– Одну минуточку! Прошу выслушать меня!.. Пусть Зоя Николаевна ведёт урок, ребята занимаются, а мы с вами пройдём в мой кабинет и все спокойно обсудим. Хорошо?
Директор и Лёвкин отец удалились.
Занятия, усилиями Зои Николаевны, медленно возвращались в своё русло.
На перемене ребята из класса не вышли, а сидели за своими партами и молчали.
– Вот так вот! Ни Лёвки, ни его денег, за-ра-за!.. – Произнёс кто-то.
– Да, ну его нафиг, этого Лёвку и деньги его, тоже… Марата жалко…
– Ребят, а пять рублей-то я забрал у него, – в наступившем молчании сказал Вовка, – он, когда из-под парты вылезал, я их у него из руки и забрал… А, чё, Марату они больше пригодятся!
Напряжение ребят, длившееся несколько дней, сменилось дружным смехом. Этот смех был как бальзам для их ещё не окрепших душ, ещё не готовых к таким переживаниям и потрясениям…
Лёвку с его отцом они больше не увидели.
Марат пришёл в школу на следующий день, и никто из ребят не смотрел на него со скорбью или жалостью. И это было правильно.
Жизнь продолжалась.
Через неделю начались летние каникулы, школьники стали разъезжаться на отдых по пионерским лагерям и в отпуска на материк.
И жизнь продолжилась длинными, жизнерадостными летними каникулами, а всё никчёмное и плохое осталось за спиной, в ушедшем прошлом.
На материк
Мать укладывала вещи в два больших чемодана, в один Вовкины и Славкины, а во второй – подарки для родственников: кому платок, кому шаль, а кому-то отрез на платье, родни было много, поэтому самый большой чемодан был предназначен именно для этих «родственных» подарков.
– Мам, а посылкой-то нельзя их послать?
– По почте долго идти будут, да и потеряется что вдруг.
– Ага, а так мне его тащить…
– Славка понесёт, он большой.
– Ну-ну. – Спорить было бесполезно, поэтому Вовка ретировался на улицу, чтобы поиграть во дворе с пацанами и девчонками.
Была на редкость, для Норильска, отличная погода в начале июня: солнце припекало и лёгкий чуть прохладный ветерок, не казался лишним.
Двор жил своей, обособленной, жизнью: на школьном крыльце сидела весёлая компания про что-то поющая под гитару, на пришкольном футбольном поле дворовые мальчишки бились за мяч, с удовольствием толкали и, иногда, пинали друг друга по ногам, а почти у каждого подъезда девчонки играли в разные «классики» и «резинки».
Вовка стоял на крыльце подъезда и думал, к какой бы компании ему примкнуть? Закадычные друзья были в разъездах: Сашка уже уехал с родителями в Красноярск, Витька с отцом на рыбалке. Вовке не хотелось никуда, кроме деревни. Но до отъезда оставалось два дня, и их нужно было чем-то занять. «В кино, что ли сходить? Деньги есть – аж целый рубль. С друзьями было бы интересней, конечно, ну да ладно – пойду один».
В двух кинотеатрах, расположенных неподалёку друг от друга, было полно ребятни, в одном из них показывали «Республику ШкиД», в другом «Снежную королеву» и сборник мультфильмов. Выбрал про шкидовцев – отличный фильм, два раза он с друзьями уже смотрел его, но можно было и ещё раз посмотреть!
В кинозале, заполненном до «отказа» стоял монотонный шум, казалось, что говорили все и каждый громче другого.
