Да уж, судя по интонации, услуги от него можно получить очень специфические — аваду в глаз и тело в прорубь. Неприятный тип — рубленое лицо со шрамом, делающим его ещё более неприятным, неухоженная шевелюра. Боюсь представить, как он будет выглядеть после встречи с Розье.
— Мистер Муди, — произнесла я, улыбнувшись только мне одной понятному каламбуру. — Думаю, Орион сам, по-мужски, разберётся с вами, а я снова задам тот же вопрос: — Зачем меня вызвали в аврорат?
— Ну, старина Орион вряд ли вызовет меня на дуэль, — ухмыльнулся Аластор, подмигивая сослуживцам. — Это довольно сложно сделать, будучи трупом.
* * *
Следующий час действия всех присутствующих в кабинете аврората сильно напоминали смесь больницы и цирка. Авроры пытались по мере сил изобразить сочувствие к человеку, к которому они его не испытывали, я же изображала ошарашенную и убитую горем женщину, неожиданно для себя ставшую вдовой. И если первое мне даже не пришлось играть — я действительно не ожидала такого поворота событий, то вот второе изобразить было несколько проблематично. Но призвав весь свой небольшой актёрский талант, я всё же справилась, благодаря памяти Вальбурги и воспоминаниям о своей личной жизни. В конце-концов мне даже пришлось сдерживать слёзы, они явно были лишними — этим гиенам в алых мантиях я не собиралась демонстрировать боль своей души.
Достаточно им и того, что они вдоволь повеселились за счёт моего непутёвого мужа, и мне вряд ли удастся заткнуть сплетникам рот. Уверена, что уже в следующем номере «Пророка» появится статья о Блэке, умершем на пороге публичного дома. Какой позор!
А судя по намёкам и недомолвкам авроров мой так называемый муженёк, которого я, слава Мерлину, так и не успела увидеть вживую, умер не от авады посреди улицы прямо напротив заведения мамаши Корк, как кто-то попытался изобразить, а непосредственно в одном из её номеров. Сердце, понимаешь ли, не выдержало излишеств. Туда ему и дорога, козлине!
Как представлю, что пришлось бы терпеть этого придурка, так прямо не знаю, чего хочется больше — то ли плакать по старой привычке, то ли приголубить кого чем-нибудь запретным, из глубочайших закромов наитемнейшего семейства Блэк.
* * *
Наконец-то, ответив на все вопросы, связанные со смертью Ориона, и уточнив, когда и как можно будет забрать тело для похорон, я вырвалась из аврората, поспешив камином домой. Мне ещё сыновьям сообщать горестную новость, и если Сириусу я собиралась отправить письмо (вряд ли он расстроится из-за кончины нелюбимого родителя), то Регулусу придётся сообщать лично, а он, если мне не изменяет память Вальбурги, отца уважал, а может, даже и любил. Так-то вот…
Возле сына обнаружился Снейп, чем вызвал у меня вздох облегчения — значит, с Лордом пока обошлось, хоть одной проблемой меньше. Мальчишки явно ругались, когда я вошла, судя по лицу Регулуса, яростное выражение которого при взгляде на меня сразу изменилось, став трагично-недоумевающим.
— Кто, мама?
Их было несколько, Вальбурга надевала их, когда у Блэков случался покойник, да и на остальные значимые похороны она всегда отправлялась в одном из них. Конечно же, Рег сразу догадался, что произошло, вот только не ведал, по чью душу сей наряд.
— Мистер Снейп, не могли бы вы оставить нас на некоторое время? — мальчишка, понятливо кивнув, отправился на выход, а я присела на стул, который он занимал ранее:
— Сын мой…
Да уж, начало получилось так себе, чем-то напомнив исторические фильмы, где королева-мать сообщает сыну пренеприятнейшее известие о смерти отца-короля (ну, или приятное, это как посмотреть). В общем, аналогия в чём-то и верная. Блэки — короли магического мира, во всяком случае, себя таковыми искренне считали. Так, что-то Остапа опять понесло…
— Регулус… — начнём заново, — постарайся не волноваться… — дурацкая фраза, которая ожидаемо приводит к волнению девяносто девять процентов населения Земли. — Твой отец… Он умер.
Слава Мерлину, я наконец-то это сказала, и даже слезу удалось выжать, хотя горевать по поводу смерти Ориона Блэка я не собираюсь. Уж очень много обид он нанёс Вальбурге, а я так и вообще не была с ним знакома. Но сына жаль…
Регулус, услышав мои слова, вскинулся, словно желая бежать и спасать, но поняв всю бессмысленность своего порыва, снова тяжело упал на подушки.
— Как? — только и произнёс он.
— Думаю, тебе не нужно этого знать. Но умер он своей смертью, — добавила я, не то ещё, чего доброго, мальчишка решит, что папашу убили по приказу одного из руководителей противоборствующих сторон. — Похороны завтра и тебе не стоит на них появляться. Для всех вне этого дома ты при смерти.
— Я должен похоронить отца, — возразил Рег, посмотрев на меня неожиданно зло. — Я пойду, и вы не можете мне запретить.