Перед истребителями воздушной армии была поставлена задача организовать надежную воздушную блокаду Крыма. Из штаба армии я получил персональное задание возглавить группу летчиков нашей дивизии, летающих на Як-1. В группу вошли летчики 73-го гвардейского (бывшего 296-го) истребительного авиаполка. Впоследствии задания по перехвату немецких транспортных самолетов на отдельном направлении выполняли и летчики 9-го гвардейского полка.
Кроме нас этой работой занимались также истребители соседней дивизии, которой командовал известный в годы войны командир полковник И. М. Дзусов. В дивизии Дзусова выросло немало знаменитых летчиков, в том числе и трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин.
Наша группа должна была действовать с Тендровской косы. Тендровская коса тянется в море на много километров к западу от Крыма. Если мысленно провести прямую от Одессы до Крыма вдоль побережья, то примерно посредине этой линии будет находиться Тендровская коса. Мы нашли на косе подходящие площадки у хуторов Красная Знаменка и Безымянный. С этих площадок нам и предстояло действовать.
Посадив истребители на Тендровской косе, мы произвели несколько тренировочных полетов над морем и опробовали небольшие посадочные площадки.
Впоследствии выяснилось, что полеты из Одессы и Николаева немецкие транспортные самолеты производили в сложных метеоусловиях чаще всего в сумерки или ночью. Как правило, такие вылеты совершали одиночные экипажи. Несколько вылетов в районы возможных маршрутов транспортной авиации противника результатов не дали. Никаких более-менее устойчивых данных о режиме полетов самолетов противника мы, конечно, не имели. Поэтому логические предположения мы большей частью подкрепляли одной лишь интуицией: искали самолеты противника как бы на ощупь. Но вот удача: в сумерки пара наших истребителей перехватила Ю-52, который вылетел из Евпатории (скорее всего — на Одессу). Ю-52 был сбит. Наши истребители садились уже с помощью осветительных ракет.
Вскоре после этого повезло и мне с напарником. Мы вылетели на рассвете. Стояла рваная облачность от 200 до 500 метров. Выше начинался другой слой облаков, но не сплошной. Набрав 800 метров, мы взяли курс к югу от Тендровской косы (моряки в таких случаях говорят «мористее»). Радиосвязь с нашей площадкой была устойчивая. Мы меняли высоты, просматривая все слои облачного «пирога». На востоке было еще темновато.
Вдруг в рваной облачности мелькнула тень. Судя но конфигурации, это был двухмоторный самолет типа «Дорнье». В первый год войны я видел эти самолеты часто — над кабиной летчиков возвышался характерный горбик. Судя по значительному удалению от берега, фашистский самолет шел в Крым из Одессы.
Выполнив разворот, мы пошли за ним. Мы были ниже, и мне казалось, что на фоне моря он не видел нас. Но вот облака стали редеть, и теперь я хорошо видел, что это — «Дорнье», очевидно, загруженный. Пора!
Я вышел вперед. Очередь легла через фюзеляж, и ее окончание я увидел у правого двигателя. «Дорнье» пошел круто к воде, затем выправился и некоторое время шел по горизонту с небольшим правым креном. После второй очереди самолет ушел под воду, разламываясь около центроплана.
Горючее у нас было на пределе, и мы произвели посадку уже при красной сигнальной лампочке.
Вскоре с выходом наших войск в район Николаева и Днестровского лимана запертые в Крыму фашистские войска оказались в тяжелом положении. Снабжение крымской группировки по воздуху было пресечено. Перед началом наступления наша группа была возвращена с Тендровской косы на базовые аэродромы. Войска тщательно готовились к предстоящему наступлению. В авиации помимо всяческих традиционных подготовительных мер на этот раз была предпринята и такая: накануне наступления летчиков возили в боевые порядки пехоты, чтобы они своими глазами с земли могли ознакомиться с передним краем противника на тех участках, где им предстояло воевать. Это было очень важно для летчиков-штурмовиков и бомбардировщиков, которые таким образом уже заранее настраивались на вполне конкретные цели. Но и наши летчики-истребители наблюдали передний край противника с большой пользой для себя…
Командир дивизии Борис Арсеньевич Сиднев убыл от нас в период подготовки к наступлению на Крым. Не было к тому времени уже в дивизии и начальника политотдела Огнева. Многое в боевой истории дивизии связано с именами этих двух людей. Они прекрасно сработались, умело руководили дивизией в самое тяжелое время, прошли все этапы Сталинградской битвы и последующие сражения сорок третьего года. В том, что дивизия стала гвардейской, в том, что она представляла собой основные истребительные силы 8-й воздушной армии, лежит огромная доля труда командира и комиссара дивизии.
