Разведчикам 31-го гвардейского авиаполка была поставлена задача установить время максимального скопления на аэродроме вражеских самолетов. Когда время было установлено, разведчики-истребители Шапиро и Паршуткин произвели посадку на аэродроме штурмовиков и ознакомили их с расположением самолетов противника на данное время. Штурмовики уточнили свой маневр и порядок действий над целью. Все это заняло немного времени, после чего при полном радиомолчании группы Ил-2 были выведены Шапиро и Паршуткиным на аэродром Веселое. Этот налет был полной неожиданностью для противника. Ил-2 сожгли и повредили все самолеты, которые в то время были на аэродроме. Кроме того, был взорван склад с боеприпасами, уничтожены временные постройки и подавлено несколько зениток.
Когда через несколько дней наши войска овладели аэродромом Веселое и мы произвели там посадку, глазам нашим предстала картина прицельных ударов Ил-2. Аэродром представлял собой кладбище сожженной и искореженной техники. Его пришлось довольно долго расчищать. Летчики-истребители с восторгом комментировали работу штурмовиков:
— Ну спецы! Здорово расписались!
Гитлеровцы понимали, что во всем Крыму им больше зацепиться негде, и потому основная масса войск крымской группировки противника отходила под Севастополь. На наших оперативных картах каждый день фиксировались все изменения в обстановке. Изменения были значительные и нам требовалось уточнять не только рубежи, на которые отходил противник, но и районы, которые занимали наши передовые части, особенно — танковые. Преследуя отступающие войска противника, танкисты часто отрывались от стрелковых частей, и связь с ними прерывалась. В таких случаях разведчикам 31-го гвардейского авиаполка ставилась задача устанавливать местонахождение танкистов и иногда — сбрасывать им вымпел. Это было подчас потруднее, чем следить за противником, поскольку наши танкисты прекрасно владели искусством маскировки. Однако же когда потребовалось однажды отыскать большую группу танков, скрытых обширной холмистой местностью, разведчики 31-го полка с задачей оправились, хотя танки и были отлично замаскированы. Танкистам был своевременно сброшен вымпел с приказом.
В ходе наступления мы перебазировались на площадки под Джанкой и Веселое. Сюда тянули наши летчики на самолетах, поврежденных в воздушных боях или подбитых зенитной артиллерией. Я немало повидал за годы войны, но в те дни мне не раз приходилось удивляться мастерству и находчивости летчиков. Однажды я видел, как произвел посадку самолет с очень серьезным повреждением крыла. Пробоина в крыле была такая, что в нее свободно мог пролезть взрослый человек. Так вернулся с очередного разведвылета летчик 31-го гвардейского полка Валентин Шапиро. Сам факт, что он сумел управлять самолетом с таким повреждением, сумел привести машину на аэродром и совершить посадку, свидетельствовал о большом опыте и высоком мастерстве летчика. В другой раз я осматривал самолет, у которого отсутствовала половина хвостового оперения… Не меньше искусства демонстрировали на земле инженеры и техники, которые в короткие сроки возвращали такие машины в строй. В полках своим мастерством выделялись специалисты по сложнейшему ремонту в полевых условиях. Это были смекалистые умельцы, которые для каждого случая придумывали хитроумные приспособления и своими золотыми руками возвращали в строй, казалось бы, безнадежно израненную машину. В 31-м гвардейском полку, к таким специалистам относился механик старший сержант Александр Андреевич Гай. И десятилетия спустя после войны летчики полка помнят этого незаурядного человека, его широкую натуру и золотые руки. Он не только умел восстанавливать боевую технику. Он мог и побрить, и постричь желающих, а когда порою задерживался подвоз продуктов (во время наступления это бывало), Гай, используя всякие концентраты и все то, что можно раздобыть в данной местности, готовил прекрасные блюда. И потому летчики говорили: «За Гаем не пропадешь!», что само по себе было самым высоким признанием способностей этого человека.
…Работы по-прежнему было много. Гитлеровцы откатывались на юг, и наша авиация действовала уже на предельном радиусе. На пятый день наступления мне и штурману 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии С. В. Григоренко штабом 8-й воздушной армии была поставлена задача по рекогносцировке новых посадочных площадок. Мы с Григоренко без промедления вылетели на По-2 для поиска и осмотра будущих аэродромов.
Площадки мы искали в широкой полосе от Джанкоя до Симферополя. Попеременно пилотируя, прошли межозерное дефиле Сиваша. С небольшой высоты внимательно осмотрели глубоко эшелонированную оборону противника. Даже сейчас, после того как бои уже переместились на юг, оборонительные сооружения производили сильное впечатление. По одному этому можно было судить, каков же был натиск наших наступающих войск, если менее чем за два дня такая мощная оборона была прорвана на всю глубину!
