Мне пришлось основное внимание уделять двум полкам: 31-му гвардейскому, поскольку его роль как полка разведывательного была по-прежнему очень велика, и 73-му гвардейскому. Этому заслуженному боевому полку некоторое время не везло. После гибели Николая Баранова полк принял опытный командир подполковник Голышев. Но и он вскоре погиб в бою. Известно, что частая смена командиров сказывается на состоянии личного состава не лучшим образом, поэтому я все время держал этот полк в поле зрения и часто летал с летчиками полка на боевые задания.
8 апреля 1944 года, утром, после артиллерийской и авиационной подготовки войска 4-го Украинского фронта перешли в наступление. Самыми тяжелыми были первые два дня. Основной удар наносился через Армянск в направлении Ишуньских позиций. После первого стремительного натиска продвижение наших наступающих войск застопорилось: противник нанес сильный контрудар и потеснил передовые части наступающих армий. К исходу двухдневных боев мощным ударом наши войска прорвали, скажем даже — проломили вражескую оборону и неудержимо ворвались в северный Крым.
Авиация противника в те дни пыталась активно противодействовать нам в воздухе. Ил-2 и Пе-2 непрерывно обрабатывали вражеский передний край, поэтому в воздухе мы видели в основном немецкие истребители типа Ме-109 и ФВ-190. Иногда появлялись пикировщики Ю-87, но их было немного. Тяжелых бомбардировщиков типа Хе-111 и Ю-88 я в те дни не видел вообще. Наши истребители активно вела бои с «мессершмиттами» и «фокке-вульфами», прикрывая войска с воздуха. В отдельных районах над передним краем велись скоротечные воздушные бои небольшими группами истребителей. Как только оборона противника была прорвана, активность немецкой авиации заметно поубавилась.
Сопровождая в первый день наступления группу Ил-2 в район Сиваша, я видел мощный и стремительный натиск наших войск. Над Сивашом стояло дымное облако. Облако расширялось на глазах, закрывая большую площадь, и поначалу я решил, что это — результат сильного пожара. Но дымные очаги быстро возникали в разных местах и, присмотревшись, я понял, что это наши саперы ставят дымзавесу. Наступление развивалось столь стремительно, что штурмовикам стоило немалых усилий ориентироваться в быстро меняющейся динамике боя, чтобы своевременно переносить свои удары в глубь вражеских позиций. Уже не в первый раз сопровождая штурмовиков, я отдавал должное их мастерской работе и умению разбираться в сложнейшей наземной обстановке. Это были очень опытные летчики. Израсходовав боезапас, они продолжали делать заходы на вражеские позиции, оказывая моральное давление на противника: немцы настолько боялись этой бронированной хорошо вооруженной машины, что порой один только вид Ил-2 лишал их воли к сопротивлению. И очень любила трудяг-штурмовиков пехота. От нас, истребителей прикрытия, зависело, чтобы Ил-2 успешно отработали над вражескими позициями, и мы, конечно, были готовы в любой момент встретить противника и связать его боем.
Я с напарником в составе группы летчиков 73-го гвардейского полка сопровождал две группы Ил-2 1-й штурмовой авиадивизии. Штурмовики шли в район Ишуньских позиций. Над целью встретили шестерку ФВ-190 и четырех Ме-109. Часть наших истребителей надежно прикрыла Ил-2, и «горбатые» начали работу. Оставшаяся часть группы сковала боем истребителей противника.
Летчики 73-го авиаполка показали отличное взаимопонимание в бою. Хорошо взаимодействуя, они отсекли «фокке-вульфы» от «мессершмиттов», и вскоре «мессершмитты» вообще ушли. Мы продолжали драться с ФВ-190, и мне удалось одного сбить. Вероятно, у него вышел из строя двигатель: он сел на фюзеляж на небольшое высохшее озеро. При скольжении по грунту за ним оставался длинный темно-коричневый след. Наши наземные войска подтвердили двух сбитых нами ФВ-190.
Наступление успешно развивалось по всему фронту. В частях объявили о переходе в наступление и Отдельной Приморской армии в направлении на Керчь. По всему Крыму началось преследование противника, отходящего к Севастополю. На отдельных участках истребители ФВ-190 и Ме-109 вели активные бои. Основными аэродромами противника в те дни по-прежнему оставались аэродромы Веселое и Сарабузы. Аэродром Веселое под Джанкоем был объектом нашего внимания еще в ту пору, когда мы базировались в Шотово, в Северной Таврии. Я сам в паре с майором Куделей в декабре сорок третьего года летал на разведку в район этого аэродрома. Почти полгода этот важный объект в тылу противника не сходил с фотопланшетов разведчиков, в вот теперь пришла пора активных действий. Командующий воздушной армией приказал нанести удар по аэродрому Веселое.
