Вместе с замполитом, начальником штаба и его заместителем мы обсудили все вопросы, связанные с проведением столь торжественного ритуала. Наиболее волнующим для нас тогда был вопрос об экипировке личного состава. Как известно, с января 1943 года в Красной Армии были введены новые знаки различия. Все мы привыкли к своим треугольникам, кубарям, шпалам, а о погонах знали только по газетам да по последним документальным кинокартинам и выпускам кинохроники. К тому же наше обмундирование изрядно поизносилось. При построении личного состава в глаза в первую очередь бросалась пестрота и разноцветные одежды, особенно у техников и механиков. Все прошедшие месяцы мы в первую очередь заботились о том, чтобы наши люди были одеты потеплее и чтобы обмундирование можно было регулярно и вовремя выстирать, а личному составу — помыться в бане. Свое заношенное старенькое обмундирование мы привыкли ценить и носили с достоинством. Теперь же вопрос стоял по-другому, и оказалось, что переодеть полк — задача очень и очень не простая. Я вспомнил своего погибшего однополчанина Васю Новгородцева, который даже в самые жаркие дни сталинградских боев отличался отменной выправкой и опрятностью. Мы делали тогда по пять-шесть вылетов в день, все с боями. Но как бы мы ни спешили, Вася всегда находил время, чтобы перед вылетом вычистить сапоги щеткой. Щетку его механик всегда держал наготове. В той обстановке это выглядело причудой, и Новгородцеву задавали всякие ехидные вопросы. Но Вася спокойно отвечал: «Во время боя вверх ногами не люблю дышать пылью со своих сапог, хоть пыль и сталинградская». Возвращаясь после боя, Новгородцев стряхивал с себя щеткой пыль — ее и в воздухе хватало — опять чистил сапоги и только после этого считал, что боевой вылет полностью завершен. Вообще-то есть в этом глубокий смысл: подобная дисциплинированность даже в отношении одежды в самые трудные моменты поддерживает человека, не дает ему расслабляться и опускаться. Вася Новгородцев погиб в тяжелых августовских боях…
Как мы однако же ни старались — переодеть полк в новую форму не смогли — ее просто еще не успели подвезти. Постирали и выгладили имеющееся обмундирование. Кто получил — прикрепил знак «гвардия».
22 апреля полк был построен на поле аэродрома. Я все же волновался за внешний вид личного состава и за свой собственный, хотя было сделано все, чтобы полк и я сам выглядели вполне прилично. Для вручения полку гвардейского знамени на аэродром прибыли командующий воздушной армией Т. Т. Хрюкин, командир дивизии Б. А. Сиднев, начальник штаба дивизии Д. А. Суяков и другие представители командования.
После оглашения Указа о преобразовании 273-го истребительного авиаполка в 31-й гвардейский Т. Т. Хрюкин сказал, что гвардейское звание призывает личный состав приумножать боевые успехи, напомнил о высокой ответственности, которую налагает на всех нас звание гвардейцев.
Командующий вручил мне древко знамени. Тяжелое бархатное полотнище вишневого цвета касалось руки. Я повернулся лицом к строю, опустился на колено и поцеловал край полотнища. Преклонил колени и весь личный состав полка. Я зачитывал текст гвардейской клятвы, и полк, как эхо, повторял эти слова за мной: «…мы клянемся!.. Смерть немецким оккупантам!»
Под гвардейским знаменем полк прошел церемониальным маршем перед командованием армии и дивизии. Этим и завершилось торжество.
Офицеры штаба поздравляли меня. «Молодцы, гвардейцы! Хорошо прозвучала клятва и прошли лихо, хотя одеты были разношерстно».
Сейчас, окидывая мысленным взором тот строй, я могу сказать, что полк свою клятву выполнил, с честью пронес гвардейское знамя до великой Победы. Многие из тех, кто тогда стоял в строю, стали Героями Советского Союза. Почти весь состав неоднократно был награжден орденами и медалями. А в послевоенные годы бывшие гвардейцы, уволившись из армии, восстанавливали разрушенное хозяйство страны и воспитывали подрастающее поколение.
В начале марта сорок третьего года наши войска на юге еще продолжали наступать. Войска Южного фронта преследовали противника вдоль побережья Азовского моря в направлении на Таганрог. Противник, прикрывая свой отход, вел арьергардные бои и занимал мощный оборонительный рубеж по реке Миус. После многомесячного зимнего наступления, начавшегося в ноябре 1942 года под Сталинградом, наши войска не смогли с ходу взломать миусский оборонительный рубеж. Перед рекой Миус наступление было остановлено, и фронт стабилизировался.
Части нашей дивизии, как и другие соединения 8-й воздушной армии, продолжали поддерживать боевые действия наземных войск, совершенствовали свое аэродромное базирование, подтягивали тылы, пополнялись летным составом, самолетами.
В период спада боевой активности возрастает значение всех видов разведок, в том числе, конечно, и воздушной разведки, которая позволяет оперативно собирать информацию о противнике. Противник же в свою очередь уделяет большее внимание борьбе с воздушными разведчиками.
