Мы вернулись в Ейск, зарядились и с группой Ил-2 вылетели на штурмовку этих барж. На море — штиль. Пенные буруны за катерами были хорошо видны издалека. Подошли к буксирам. С одной из барж слабо стала бить пушка — эрликон. Штурмовики перестроились в пеленг и с небольшого разворота атаковали. Один из буксиров загорелся, на нем стали обрубать трос. Освободившись от баржи, буксир зигзагами попытался отойти к берегу и выброситься на мель. Его накрыли бомбы Ил-2. Затем штурмовики переключились на баржи. Мы с Глазовым снизились и атаковали второй буксир. Били по рулевой рубке. Видели, как гитлеровцы прыгали с катера в море. Горящий катер, развернувшись к берегу, сел, как видно, на мель.
Подобные атаки не всегда заканчивались для нас столь благополучно. Иногда мы несли потери от зенитного огня с атакуемых судов. Редко, но бывали и воздушные бои. В одному из них — был бой с группой Ме-109 — был сбит летчик Линьков. Ему удалось выпрыгнуть из горящего «яка». Прыгнул он затяжным прыжком, парашют раскрыл у самой воды. Купол парашюта отнесло ветром в сторону. Спасла Линькова «капка» — надувной жилет. Он приводнился у берега, занятого нашими войсками, и вскоре его подобрали наши моряки с какого-то катера.
При выполнении разведывательных полетов в тыл противника мы часто сбрасывали тысячи листовок в районах населенных пунктов и над позициями войск противника. Эту задачу перед нами ставило политуправление Южного фронта. Летая над вражескими позициями, мы выпускали посадочные щитки, которые прижимали довольно большое количество листовок. Листовки разбрасывались на больших площадях двумя белыми шлейфами. Нередко мы брали листовки и в кабину.
В периоды затишья действия воздушной разведки усиливались с обеих сторон. Чаще всего в утренние часы и в сумерки над нами то и дело надрывно гудели тяжелые немецкие самолеты: Хе-111, Ю-88 или «Дорнье». Они кружили над нашими тылами, иногда бросая над населенными пунктами бомбу или две, беспокоя наши войска, создавая панику у населения. Командир дивизии среди прочих задач требовал решительно вести борьбу с вражескими воздушными разведчиками. Будучи отличным летчиком, полковник Б. А. Сиднев получил в свое распоряжение самолет Ла-5, освоил ночную посадку на нем и неоднократно вылетал на перехват вражеских самолетов. Мы учились у него высокой культуре владения боевой техникой, он был инициатором постоянной учебы летного состава.
Нам необходимо было знать особенности самолетов противника. После разгрома под Сталинградом противник бросил на аэродромах много боевой техники, в основном неисправной. На земле мы имели возможность посмотреть многие вражеские машины. Но хотелось — очень хотелось! — заполучить, скажем, исправный Ме-109. Этот истребитель был основным нашим противником в воздухе, и нам необходимо было прочувствовать его в полете, в тренировочно-учебном воздушном бою. Только так можно до конца узнать, на что способна в воздухе машина.
И вот на одном из захваченных нами аэродромов был обнаружен Ме-109Г с небольшими повреждениями. В нашем распоряжении наконец оказался исправный немецкий истребитель. Майор Запрягаев — он был участником боя «7 против 25» — вылетел на этом «мессершмитте» и демонстрировал полеты на нем личному составу. В кабине «мессершмитта» я посидел, изучил предназначение разных тумблеров, рычагов. Кабина показалась мне тесноватой, а обзор — ограниченным. Я привык к своему «яку», чувствовал себя в нем удобно, даже уютно, и привык к прекрасному обзору, который открывался через фонарь.
Мы договорились с Запрягаевым провести для летчиков полка показательный воздушный бой. Я — на «яке», он — на Ме-109 г. Учитывая возможность появления как наших, так и немецких истребителей, которые в любой момент могли бы поспешить «на выручку» кому-то из нас, мы подняли над аэродромом четверку «яков» для прикрытия нашего «боя». Когда все было предусмотрено и оговорено, мы набрали высоту, разошлись в разные стороны и начали свободный учебный бой.
С земли за этим учебным поединком наблюдало много глаз. На нашем легком и маневренном «яке» я быстро получил преимущество. Как мы установили в ходе боя, у «мессершмитта» была одна возможность спастись от атакующего «яка»: он сравнительно легко уходил от нашего истребителя на пикировании. Но в наборе высоты он значительно уступал «яку», быстро терял скорость, и мне не составляло большого труда, используя запас высоты, держать его в прицеле под разными ракурсами. Слабоваты у Ме-109 оказались а возможности маневрирования в горизонтальной плоскости. Наш «як» был куда маневреннее, и в бою на виражах имел явное преимущество.
После посадки мы детально проанализировали наш «бой» и указали летному составу на целый ряд особенностей Ме-109 различных модификаций. Нам приходилось иметь дело с Ме-109Е, Ме-109ф и Ме-109Г. У всех этих машин были свои специфические отличия, которые необходимо было знать.
