— Давление низкое, пульс скачет, — пробормотала Салине, проводя ладонью в перчатке над её грудью. — Но сердце держится… Ильга, слышишь меня?
Ответа не было. Лишь лёгкое дрожание ресниц.
Я бросился к ним.
— В чём дело?
— Хорошо же они её обработали, — проворчала Салине. — Погоди, мы тоже не в деревянных башмаках ходим. Сейчас…
Магистр прижала к виску Ильги небольшой артефакт с мерцающим кристаллом — тонкая золотая нить потянулась от кристалла к коже, мягко дрогнула и исчезла. Ильга вздрогнула и шумно вдохнула, как ныряльщик, вынырнувший из глубины.
— Тише, тише… — Салине придержала её плечо, чтобы та не села слишком резко.
Я подошёл ближе, и на этот раз Ильга узнала меня сразу. Её глаза задержались на моём лице, и в них промелькнула искра — не радости, нет, — а какой-то болезненной, почти детской вины. Она чуть отвернулась и, не глядя прямо, едва слышно сказала:
— Ром… Прости меня.
— За что? — я присел на корточки, пытаясь поймать её взгляд.
Она долго молчала. Салине поднялась, сделала вид, что проверяла что-то в повозке, но я заметил, как она краем уха ловила каждое слово.
— Я… — Ильга сглотнула, — я должна была сказать тебе раньше. Это всё из-за меня.
— Полагаю, всё же из-за меня. Насколько мне известно, у тебя нет врагов.
— Меня похитили, потому что я не согласилась идти сама… Они предлагали по-хорошему, но я…
Я поёрзал на корточках и вытащил камень из-под подошвы. А затем взял Ильгу за руку.
— Я со всем разберусь.
— Я беременна, Ром. — Ильга подняла на меня глаза и крепко сжала мои пальцы. — Давай без глупых вопросов, от кого, ладно?
— И в мыслях не было. Но это многое объясняет.
Слова ударили тихо, но так, что внутри будто всё сжалось. Не от страха и не от шока, а от резкого, необъяснимого чувства, в котором было всё — и тепло, и злость, и какой-то странный, безумный азарт.
Салине за моей спиной хмыкнула и отключила планшет.
— Какой насыщенный день. Оказывается, у меня будет внук. Видит Ночь, я рассчитывала стать бабушкой несколько позже…
Ильга сжалась в комочек, явно ожидая, что я приду в бешенство. Но вместо этого я лишь обнял её.
— Почему ты не сказала сразу? — спросил я, зарывшись в её волосы.
— Я… — Ильга замялась, потом посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул тот самый страх, который я видел у Салине наверху. — Я испугалась. Ты всё время на службе, всё время рискуешь. Я решила подождать… выбрать момент, когда будет безопаснее.
— Безопаснее, — повторил я, иронично усмехнувшись. — В нашем мире это слово звучит как шутка. Что ж, теперь у меня ещё один повод пооткручивать им головы.
— Я надеялась, что они отстанут, Ром. Сначала вообще подумала, что это чья-то злая шутка кого-то из клана… А потом, когда я вышла на службу…
Я мягко отстранился.
— Всё закончилось, ты в безопасности. Сейчас я отвезу тебя в город, к Химвалю.
— Мы нигде не будем в безопаснсоти… — она нервно сглотнула, губы побелели. — Они, кажется, знали об моём состоянии раньше, чем я сама. Следили. Один человек… предложил мне… принять участие в проекте. Закрытом. Сказал, что моё состояние… делает меня «уникальной».
Мы с Салине переглянулись поверх головы Ильги. Я заметил, как магистр молча сжала пальцы в кулак.
— И ты отказалась, — я даже не спрашивал, это было ясно по её голосу.
— Конечно, отказалась. А потом… меня похитили. И всё. Я толком ничего и не помню. Какие-то смутные образы, словно меня одурманили.
— Тебя одурманили, девочка моя, — вмешалась Салине. — Причём очень качественно.
Магистр встала рядом со мной и скрестила руки на груди.
— Ну что, Ром теперь сомнений нет. Ты оказался им не по зубам, и они решили переключить внимание на твоё дитя. Тем более, — она на секунду задержала взгляд на мне, — у вашего с Ильгой ребёнка может быть сразу три склонности.
Я молча перевёл дыхание. Три склонности — это не просто редкость, это беспрецедентный случай за последние сотню лет. С тех пор, как кланы начали делиться по талантам, смешение происходило и выявлялось крайне редко.
Отчего-то кланы считали, что смешение склонностей не позволит в должной степени проявиться ни одной из них. Разумеется, они ошибались — и я тому живой пример. Прежде, во времена империи, даже средненький аристократ мог развивать одновременно три-четыре склонности. Выдающийся — шесть или семь.
Ильга попыталась улыбнуться, но получилось плохо.
— Я думала, что это будет только между нами. Но… — её пальцы сжались в кулак, — наша с тобой личная жизнь оказалась интересна не только нам.
Ну вот, сарказм. Моя девочка начала приходить в чувство.
Я сжал её руку и бережно поднял на ноги.
— Ничего, — сказал я тихо, — теперь им придётся пожалеть о том, что посмели поднять на тебя руку.
Салине коротко хмыкнула, и я понял, что в этом она была со мной полностью согласна.
Мы разместили Ильгу на заднем сидении — она выглядела слишком бледной, но дышала ровно. Салине ловко закрепила на её запястье пару тонких артефактных браслетов с частичками чистого Ноктиума — поддержание сил, стабилизация и лёгкое успокоение в одном наборе.
