— Этот артефакт записи принадлежит Солнцерождённым. Вот их гравировка…
Я взял из рук Салине кристалл памяти и выставил на свет. Артефакт был размером с грецкий орех, тяжёлый, холодный, с гравировкой по краю. Гравировка знакомая — я знал эти линии, эти острые солнечные лучи, сходящиеся к центру, и рунические символы.
Ошибки быть не могло. Это знак Солнцерождённых.
— Красиво, — пробормотал я и вернул накопитель Салине. — Знакомые знаки.
Салине склонила голову и растнула губы в своей привычной ядовитой полуулыбке.
— Значит, всё-таки узнаёшь?
— Я бы скорее выколол себе глаза, чем спутал это с чем-то ещё. Займитесь им в первую очередь. Я хочу знать, что именно они туда записали.
Она кивнула, убрала прядь с лица и аккуратно положила кристалл памяти в сумку.
— Сделаю. Пока ты… — её взгляд скользнул на нашего «гостя», который всё ещё валялся в психомагическом сне, — займёшься нашим гостем.
Я фыркнул.
— Ага. Вечер перестаёт быть томным.
Салине села за руль повозки — гладкий чёрный зверь на колёсах, начинённый артефактами до последнего винта. Я устроился рядом, глядя, как ночь медленно уступала место утру. Оставалось совсем немного до Перехода.
— Куда мы едем? — спросил я после пятой или шестой развилки.
Салине прикусила губу, на секунду словно наслаждаясь моим нетерпением, и только потом ответила. Улыбнулась хитро, как кот, поймавший воробья, но ещё не решивший — съесть или отпустить.
— Скоро увидишь. Тебе понравится.
Я закатил глаза.
— Не слишком ли много сюрпризов на сегодня, почтенная?
Салине ничего не ответила. Только чуть сильнее вдавила ногу в педаль, и повозка мягко, но стремительно рванула к окраине города.
Повозка резко свернула с главной дороги и нырнула в узкий проулок. Колёса хрустнули по гравию, и перед нами выросли ворота — тяжёлые, железные, ржавые, с облупившейся краской. Ни одного артефактного узора, никакой хитроумной магии — только старая, потемневшая от времени сталь. Место было настолько обычным и непримечательным, что казалось подозрительными.
Салине высунулась из окна и взмахнула рукой. Ворота медленно со стоном отворились, и мы въехали внутрь просторного двора. Здание походило на обычный жилой дом, где ютились бедняки — таких в Альбигоре сотни.
Я сразу заметил людей. Рабочие, дети, старики, женщины с ведрами и мужчины с кирками. Кто-то тащил бочку, кто-то латал крышу гаража. И все — абсолютно все — одновременно посмотрели на нас. Не на меня. На повозку Салине. Их глаза скользнули по ней, холодные, внимательные, а затем вернулись к своим делам, будто ничего и не было.
— Приветливые соседи, — пробормотал я. — Ничего, что все они только что нас видели?
Салине усмехнулась, даже не посмотрев на меня.
— Не беспокойся. Эти глаза и уши — мои.
— Отлично.
Я вышел из повозки, подхватил нашего пленника — того самого «лаборанта», и без труда закинул его на плечо. Он был лёгким, сухим, будто вся жизнь из него давно вытекла. Впрочем, и жизнь, и совесть, судя по всему. Если последняя у него вообще когда-либо была.
Салине решительно направилась вперед, а я со своей нетривиальной ношей — за ней.
Люди расступались, не проявляя ни удивления, ни любопытства. Просто безмолвие, смешанное с каким-то непостижимым для меня пониманием.
Салине привела меня к неприметной двери в боковой части дома. Дом был старый, обшарпанный, с кривыми окнами, где в рамах чернели щели. С улицы никто бы и не подумал, что здесь может скрываться что-то важное. Она отперла замок простым ключом, и я отметил, что никаких артефактных защит на двери не было.
— Всё интереснее и интереснее, — сказал я, когда мы вошли внутрь.
Только тусклая лампа загорелась автоматически, отреагировав на движение. В остальном это было похоже на типичный подвал, куда уже лет двадцать не заглядывали коммунальные службы.
Узкая лестница сразу повела вниз, в подвальное нутро. Воздух сменился — сплошь сырость, камень, плесень. Тусклые фонари вдоль стен освещали путь желтоватым светом. Я шёл за Салине, а наш пленник болтался у меня на плече, словно тряпичная кукла.
Коридор был настолько длинным, что казался бесконечным. Где-то капала вода. Где-то в темноте мелькнуло движение — крыса или нечто покрупнее.
— И часто вы здесь бываете? — спросил я, слушая звук наших шагов.
— По необходимости, — ответила Салине, не оглядываясь.
Я заметил, что она уверенно считала повороты. Мы свернули ещё раз, потом поднялись по винтовой лестнице — с пленником на плече это оказалось не так-то просто, вышли в другой коридор, чуть шире и чище. Здесь стены уже были выкрашены, и свет шёл от артефактных кристаллов, вмурованных в потолок.
Салине остановилась перед массивной дверью. Старая, деревянная, с металлическим укреплением. На первый взгляд — обычная, но я уловил другое: в трещинах дерева были скрыты тонкие линии артефактной гравировки. Система была хитро спрятана — любой непосвящённый принял бы её за узор дерева.
— Ну и ну, — пробормотал я. — Интересная работа.
Она усмехнулась, приложила ладонь к определённой точке, и артефакт тихо щёлкнул. Дверь дрогнула и начала открываться.
