Дверь щёлкнула, когда портниха вышла из комнатки. Я отсчитал три удара сердца и вошёл с другой стороны.
Циллия стояла у высокого зеркала в светлом халате и сорочке на тонких бретелях. Плечи были оголены, кожа — как молоко. Золотые шпильки блестели в наспех убранных волосах, на полу валялись ошмётки бумаги и эскизы.
Я показался в зеркале.
— А‑а! — Коротко вскрикнула девушка и выбросила руку, словно хотела ударить хлыстом. В воздухе вспыхнул Блик: тонкий осколок солнца, готовый резануть.
— Не стоит, Цилли, — сказал я и показал ладони. — Это всего лишь я.
Искра погасла, как свеча от порыва ветра. Циллия резко развернулась ко мне и инстинктивно натынула халат на плечи. В огромных голубых глазах промелькнул сначала страх, потом узнавание, потом ярость.
— Ром, чтоб тебя! Ты… с ума сошёл? Как ты сюда попал?
— Успел неплохо узнать Альбигор и его людей. Что и тебе советую. Помогает.
Она прижала халат на груди, будто это был щит. Стояла прямо, с гордо вскинутым подбородком.
— Зачем ты явился?
— Уж точно не подглядывать и не помогать тебе с выбором фасона платья.
Я поднял над столиком свернутую свежую газету. Первая полоса сияла отполированными физиономиями: Доминус, как всегда, будто был отлит из чугуна, и Циллия — холодная, безупречная, чуть склонившая голову набок. На первой полосе красовался жирный заголовок: «Союз Света. Клан Солнцерождённых объявил о помолвке Доминуса и леди Циллии Альтен».
— Принимаешь поздравления? — спросил я, не удержавшись от лёгкой иронии.
Подбородок Циллии дрогнул. Она брезгливо взяла газетный лист двумя пальцами — как нечто мерзкое — и отложила на стол.
— Ты совсем с ума сошёл! — прошипела она. — Здесь везде глаза. В коридоре — уши. У меня за дверью сидят двое охранников…
— Сидят, ага, — кивнул я. — И считают пуговицы. Я им дал более увлекательное занятие.
— Проныра, — прошептала она, но это прозвучало как «спаситель», и ей стало неловко. — Зачем сюда-то заявился?
— Потому что обещал тебе помочь, — ответил я. — И потому, что пришло время. Если ты всё ещё хочешь избежать этого спектакля с замужеством за моим отцом.
Она дёрнула плечом и уставилась на меня.
— Хочу, — сказала она. — Видит Солнце, как хочу. Но я… я теперь как витрина: меня переставляют, протирают, охраняют. Отец и брат контролируют все мои шаги. Если я исчезну — меня найдут, вытащат за шиворот и…
— И заставят улыбаться на свадьбе, — закончил я. — Знаю.
Я подошёл ближе — ровно на ту дистанцию, где уже слышно дыхание. Слишком близко — для приличий; достаточно, чтобы почувствовать, как ей было холодно, несмотря на согревающие лампы.
— Послушай, Циллия, — мягко сказал я. — Не строй из себя наивную девчонку. Ты умеешь уходить от слежки. Вспомни свой первый бал у Весов. Когда ты исчезла из‑под носа трёх гвардейцев ради пяти минут на крыше с Рионисом…
Уголки её губ дрогнули.
— Мне было шестнадцать, — прошептала она. — И тогда на кону стояло меньшее. А сейчас мне страшно.
— Сейчас ты старше и куда умнее. И осторожнее. И у тебя, наконец, есть причина посерьёзнее. — Я развернул ладонь. — Я могу спрятать тебя так, что тебя не найдут, пока ты сама не захочешь. Но за это нужна услуга.
Взгляд Цилли снова стал ледяным.
— Чего ты хочешь?
Я достал из внутреннего кармана небольшой кулон — матовое серебро, ничего особенного. На ощупь — чуть тяжелее, чем должен быть.
— Здесь кристалл записи, — сказал я, вкладывая кулон ей в ладонь. — Прочитаешь и всё поймёшь. Мне нужна информация по списку, который там записан. В вашем доме единая артефактная сеть устройств, и этот кристалл сможет в неё проникнуть. Собери все данные. И, если получится, проверни то же самое с устройством в кабинете Доминуса. Ты ведь теперь имеешь право находиться с ним наедине…
— Так вот чего ты ждал! — прошипела Циллия. — Когда я стану вхожа к Доминусу…
Я пожал плечами.
— Всё требует некоторых жертв…
— Ты забываешь, — она стиснула кулон, — что меня теперь всюду водят под ручку…
— Я как раз это помню, — отозвался я. — И помню, что ты умеешь ловко это обходить. Сколько раз ты сбегала из-под присмотра своих дам к нам в казарму? Сколько раз мы сбегали за стены квартала, чтобы поесть мороженого?
Циллия опустила взгляд на кулон. На секунду показалось, что она просто бросит мне его обратно. Её пальцы побелели.
— Я боюсь, Ром, — призналась она, не поднимая глаз. — Сейчас один неверный шаг — и всё.
— Бойся, — сказал я честно. — Страх — полезная вещь. Он напоминает, что ты жива. Но сделай шаг. Иначе его сделают за тебя. Пока у меня есть возможность помочь тебе, но чем ближе к свадьбе, тем будет сложнее.
Тишина звенела, как натянутая струна. За стеной что-то грохнулось, портниха в соседней комнате тихо выругалась на шкаф. Циллия подняла голову. Взгляд стал прямым, острым, как игла.
— Если я всё сделаю, — сказала она, — ты вытащишь меня?
— Да, — ответил я. — На столько, сколько понадобится. Есть места, о которых не знают даже ваши Солнцерождённые. И люди, которые ничего им не скажут.
— Ты чудовище, — неожиданно улыбнулась она. — И в этом… есть польза.
— Принимаю как комплимент, — шутливо поклонился я.
