— Так и знал, что это твоих рук дело, — прошипел он. — Ты украл Циллию у меня из-под носа. Но теперь это не имеет значения. Весь Совет сгинет. А с ним — и все твои жалкие свидетели.
— На твоём месте я бы подбирал слова, — ответил я спокойно. — Когда тебя судят — а тебя нужно судить, всё будет отражено в протоколе.
Фиор расхохотался.
— Меня? Судить? Они уже мертвы, Ром. Все или почти все. Это уже не важно. Ты просто ещё не понял. Я — Доминус. Я — день. Я — закон.
— Ты — мальчик, потерявший няньку, — сказал я. — А ещё — плохой сын. И никудышный стратег.
Лёгкий ропот прокатился по его свите. Я слышал, как щёлкнул предохранитель на одном из артефактных станков: стрелок отнял палец от спусковой руны, потому что слово «сын» ударило в череп иначе, чем «враг». Хорошо.
— К оружию! — рявкнул один из рыцарей, нервно коснувшись рукояти меча. Он боялся — не меня, а того, что его люди услышат лишнее и начнут думать.
Можно было попытаться взять под контроль и эту группу, но… У меня заканчивались силы. Это тело и так совершило невозможное для дальнего потомка империи. Возьму ещё пару нитей — и выпущу из руки все остальные.
— Подумайте ещё раз, почтенный. — Я обвёл полукруг взглядом. — Фиор не просто дал приказ стрелять по безоружным людям. Он убил своего отца. Лично. Он подставил Ноктианцев, потому что хочет лишь войны. Вам действительно хочется умирать за такого человека? За того, кто готов спалить весь Альбигор, чтобы просто показать свою силу?
Один из магов припал щекой к жезлу, словно ему внезапно стало холодно. Другой крепче сжал набалдашник, его взгляд затравленно дёрнулся к соседу.
— Ещё шаг, Делегат, — мягко предупредил ближайший рыцарь, — и мы…
— Мы? — я поднял ладонь. — Ты уже решил, что такое «мы», парень? Ты и отцеубийца — это «мы»? Или ты и город?
Фиор снова усмехнулся.
— Не напрягайся, Ром. Они мои. И ты это знаешь. Они давали мне клятву под Солнцем. А ты — никто. Отступник. Пыль.
— Разве? — улыбнулся я.
Я отвёл взгляд в сторону — небрежно, как будто меня заинтересовал край карниза. На самом деле я считал ритм их Бликов, проверял узлы на запястьях, вслушивался в дыхание. Жаль, что нельзя взять ещё пару ниточек, жаль…
— Доминус, — обратился я к Фиору почти дружелюбно, — поступи по-мужски: отдай приказ прекратить огонь. Пусть поднимут белые флаги.
— Флаги поднимут для тебя, — сказал он с нежностью палача. — На твоём погребальном костре.
— Постойте, — раздался тихий голос.
Один из магов сделал шаг вперёд. Немолодой, с седыми висками, в простой мантии со знаками отличия Пастора Бликов. Он опустил жезл, Блик на его ладони погас.
— Я не стану защищать отцеубийцу, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Если бы я знал с самого начала, то не пришёл бы сюда. Прощайте, братья.
Он медленно направился к выходу с крыши.
Фиор застыл. Командир гвардии открыл рот, закрыл, снова открыл; у двоих стрелков дрогнули руны на руках, и снаряды не вылетели из пушек.
— Верни жезл! — прорычал Фиор, а в голосе мелькнула та самая детская истерика, которую он так пытался скрыть. — По местам! Это приказ Доминуса!
Я сжал рукоять Тень-Шаля, приготовился нырнуть, разрезать их строй Тенью, подчинить каждого, кто дёрнется. Генерал поднялся за моей спиной, как ночь над морем. Я уже видел в голове схему: чьи глаза встретить первыми, чью волю щёлкнуть, на кого навесить «глушилку». Я сделал шаг.
И в этот момент второй маг опустил жезл. Потом — третий. За ними двое гвардейцев переглянулись, медленно сняли руки с рукоятей и отступили на шаг.
— Вы… — голос Фиора сорвался. Он резко обернулся к своим, на лице застыло бешенство, в глазах дрожали крошечные зрачки. — Предатели!
— Ты сам предал свой клан и род, став отцеубийцей, — ответил я. — Наш отец заслуживал наказания. Но ты заслуживаешь его не меньше.
Я перевёл взгляд на тех, кто уже опустил оружие:
— Уходите и помогите им, — коротко велел я. — Разгребайте то, что натворил ваш клан. И молитесь, чтобы вас за это не разорвали прямо на площади.
Они рванули к люку, почти с облегчением. На крыше осталось только двое — я и Фиор. Ветер трепал его испачканный плащ, пепел лип к ресницам, на щеке тонкой линией застывал пот.
— В кончено, Фиор, — сказал я. — Совет жив. Не весь, но жив. Твои люди тебя бросили. Клан за тобой не пойдёт. Зря я тогда оставил тебе жизнь.
Он улыбнулся — сухо, без радости.
— Ты ошибаешься во всём, — ответил он. — Кроме последнего.
Меч щёлкнул о край ножен. Блик вспыхнул на его ладонях узкими лучами и потёк по клинку, делая сталь слишком светлой, почти белой. Я вытащил Тень-Шаль — чёрная дуга молнии проскользнула над рукоятью и утонула в металле.
— Меня не будут судить, — проговорил Фиор.
Я подал плечами.
— Выбор твой. Тогда я просто закончу начатое.
Мы сошлись просто — без прыжков и поз. Сухой, осторожной проверкой. Я шагал вперёд по скользкой кромке, Фиор — по диагонали в сторону, чтоб обрезать угол. Первый звон клинков прозвучал коротко — и на секунду заглушил весь разломанный мир.
