— Тихо, лисёнок, — хрипло сказал я, — а то Белотканники решат, что меня добивают, и включат защитный контур.
Ильга отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Ты понимаешь, что вытворил? Тебя нашли на крыше. Едва живого, весь в крови. Ты не приходил в себя пять дней…
— О как.
Я откинулся, вслушался в собственное тело: сердце билось ровно, легкие не свистели, но голова оставалась тяжёлой. Да, тогда я взял на себя больше, чем следовало. Но так было нужно.
— Что говорят лекари?
— Удивились, что ты вообще выжил. Магистр Виррен провела полное сканирование. У тебя мозг светился, как гирлянда!
Я попытался подняться, но тело отозвалось слабостью. Видимо, придётся ещё немного полежать. А вот от здоровенного куска жареного мяса я бы сейчас не отказался.
— Как тебя сюда пустили? — улыбнулся я, поглаживая Ильгу по волосам.
— Пришлось поднять на уши и Химваля, и вашего Герцога. Слава Пламени, они выжили.
— А Обба?
Ильга молча покачала головой и отвела взгляд.
— Соболезную.
Мы помолчали. Башня гудела ровно и уверенно, как хороший корабль, везущий кого-то важного.
— Как ты? — спросил я. — По-честному.
— Лучше, чем ты, — отрезала она. — Меня не взрывали, не резали и не таскали за волосы по карнизам. Я… мы с ребёнком в порядке, хотя и понервничали.
Ильга накрыла мои ладони своими — тёплыми, крепкими, живыми.
— Ильга, — сказал я, не открывая глаз, — спасибо, что ждала.
— Дурак, — шепнула она и, кажется, улыбнулась. — Я же твоя. Куда я денусь?
Я улыбнулся тоже. В этой белой палате её голос звучал как особая магия — та, что спасает не хуже защитных печатей. И, возможно, лучше.
Я уже собирался спросить о Виррен, о Совете, о том, что стало с городом, когда у изголовья коротко щёлкнул индикатор. Тихая руна повела себя, как совестливый секретарь, — мигнула раз, другой. Башня тоже умела радоваться: «пациент проснулся».
Я криво усмехнулся.
— Похоже, сейчас нагрянет целая делегация лекарей.
Двери палаты бесшумно разъехались в стороны. На пороге стояла Виррен: собранная до жесткости, бледная до прозрачности. На ней была её вечная белая мантия с геометрическими узорами ордена, но ткань словно потускнела вместе с лицом. Даже сама Виррен выглядела измотанной. Оно и понятно — Башне пришлось выхаживать многих больных.
Я ощутил знакомое натяжение — мысленная струна, натянутая между нами, тихо звенела. Подчинение держалось: не верёвка, не удавка — струна на моём пальце. Стоило шевельнуть — и загудит.
— Делегат, — сказала она и слегка кивнула — Датчики сообщили о вашем пробуждении. С возвращением, страж Ром.
— Рад видеть вас в добром здравии, магистр.
Виррен подошла ближе, скользнула взглядом по рунам на мониторах. Потом щёлкнула браслетом — в воздухе над кроватью вспыхнула тонкая проекция: дата, время, диаграммы. Я не всматривался. Хотелось слов, не цифр.
— Говорите, магистр, — попросил я. — Кого мы потеряли?
Она вздохнула.
— Лорд Альтен-старший погиб, — начала Виррен, будто отчёт читала не мне, а стенам. — Закрыл людей Бликом во время взрыва Ноктиума. Людей успели вывести, но Альтена — нет.
Я кивнул.
— Что ж, хоть одно достойное дело напоследок.
— Магус Обба, — продолжила Виррен, — глава Пламенников. Погиб на месте. Мы подняли его щит, но вторая волна пришла раньше. Магус Ильга, примите мои соболезнования.
Ильга молча кивнула и крепко сжала мою руку.
— Герцог Варейн и магистр Салине получили тяжёлые ранения, но выжили и уже отправлены в квартал Лунорождённых, — продолжила Виррен. — Потери среди Зелёных Рук, Серого ордена, Белых плащей. Много имён, господин. Из чинов Совета — секретари с третьего и шестого ярусов, старший протоколист, двое курьеров, трое стражей… И, разумеется, Солнцерождённые.
— Выходит, Фиор так и не добился своей цели, — отозвался я. — Совет не был уничтожен.
Виррен кивнула.
— Не весь. Клан Солнцерождённых официально обвинён в нападении на Совет и лишён членства. Проведены аресты среди высших чинов клана.
— А Циллия Альтен?
— Выжила. Она дала показания против Фиора и своего отца.
Я закрыл глаза на секунду. Внутри на миг стало пусто — как в опустевшем храме после службы.
— Вы должны знать ещё кое-что, делегат. Ноктианцы пришли сами и предложили помощь. Переговоры шли, пока вы… спали. Клан Лунорождённых координирует их отряды.
— Хорошо, — кивнул я. — Значит, ещё есть шанс установить мир.
Я снова попытался подняться. Мышцы отозвались сразу — сухой болью, а голова едва не взорвалась.
— Куда⁈ — одновременно спросили Ильга и Виррен, а потом почти в унисон придавили меня к постели. «Лисёнок» — руками, магистр — взглядом.
— Встать, — объяснил я очевидное. — У меня длинный список дел: поговорить с Советом, увидеться с Ноктианцами, обсудить…
— Нет, — сказала Виррен, и руна над головой загорелась ярче. — Чтобы вытащить вас с того света, нам пришлось совершить невозможное, страж Ром. Если вы сейчас встанете и начнёте работать, мы зафиксируем необратимые изменения в когнитивных связях. Простыми словами: вы станете слабее. Навсегда. Вам показан покой до полного восстановления. Никаких нагрузок!
