Вагон, тьма, далек путь.Вот он к ней вошел, сел.Перрон плыл сквозь пыль, муть,И он ей сыграл, спел.Скрипит дверь, несут чай,Колес стук — дождю — в ритм.Он ей: «Сядь, ладонь дай»,Она ему: «Гадай, ври!»Она ему: «Еще спой!»И он пел, и дождь лил.«Да ты мне совсем свой,Да где ж ты всю жизнь был?»Вагон встал. Огни. Ночь.Она в углу. Лицо — в шаль.Ему пора шагать прочь.И он ушел во тьму, вдаль.Из тьмы в щель — сквозняк злой,И дождь тень его смыл.«На всей земле один свой,Да где ж ты всю жизнь был!»В стекле свет ее глаз,И дрожь губ, и взмах рук.Всего миг, всего час.Купе. Ночь. Колес стук…1992<p>«В тишине пустого бара…»</p>В тишине пустого бараМы сидели до рассвета:Он — артист, король гитары,Я — спортсмен страны Советов.Лед с бутылками в ведерке,Пузырьки шипят в бокале,Мы с Валеркою в Нью-ЙоркеНапоследок пировали.Мы — живучая порода,Литров выпито без счета,Мне с Валеркой на полгодаРасставаться неохота.Мне — в Москву, ему — в Торонто.В этих Штатах и КанадахДля прокорма, не для понтаМы ишачим до упада.Эх, пора мне, путь далекий,Я не слишком тут разжился.За окошком одинокийЛист оранжевый кружился.Воробьи клевали корки,Ветерок прохладный веял,Мы с Валеркою в Нью-ЙоркеПили пиво на Бродвее,Разводили трали-вали —Мол, хотим, чтоб наши мэрыЧуть поменьше воровалиИ на лапу брали в меру,Чтоб расцвел хоть на минутуОт Камчатки и до КрымаПьяный вусмерть, битый, гнутыйКрай родной, навек любимый!Мне сознанье хмель коверкал,Я бузил в своей манере,Я кричал: «Скажи, Валерка,Как нам жить в эсэсэсэре,Где с портретов рожи, рожиНас лучистым взором греют!Хоть под лед ныряй, и все жеВозвращайся поскорее!»По углам, столам и стенамСвет сиреневый струился,Было грустно на душе нам,Я в Россию торопился.На пол шлепнулась тарелка,Стекла вдребезги — на счастье!Помни, помни нас, Валерка,Возвращайся, возвращайся!Рядом — статуя Свободы,Как на марше пионерка.Посошок! Такси у входа.Помни, помни нас, Валерка!Будь здоров! Держись, братишка,На бегу не спотыкайся!Без тебя отчизне крышка!Возвращайся, возвращайся!1994<p>«Ветер веселый и шумный…»</p>
