Оттуда, кстати, мне пришлось вызволять и доставлять домой русского военного дипломата, автора книги «Пятьдесят лет в строю» генерала Алексея Алексеевича Игнатьева. На улице творилось такое, что выходить из Колонного зала Алексею Алексеевичу показалось небезопасным, и он упросил довезти его до дому.
О том, что движение народа к Колонному залу для прощания с покойным И. В. Сталиным было якобы не организовано, написано много и несправедливо. Маршруты движения масс были расписаны. Линейные и руководители колонн назначены. Но публика организованной быть не желала и сама создала несколько критических ситуаций с человеческими жертвами.
Мы же с генералом Игнатьевым на служебной «Победе» и по служебному маршруту добрались благополучно.
Девятого марта 1953 года наше подразделение было выставлено цепочкой перед Мавзолеем. Я стоял с левой стороны вторым от входа в ворота, первым — ныне покойный капитан Петр Кабанов. Выставили нас в шесть часов утра. Было очень прохладно, сыпал крупитчатый снежок, а траурная процессия из Колонного зала вышла лишь в восемь часов и двигалась неимоверно медленно. Мы же стояли в полулетней форме одежды: в шинелях, шапках-ушанках и хромовых сапогах. Чувствовали, как ноги примерзают к подошвам. Однако двигаться запрещалось.
Но вот траурный кортеж появился на Красной площади. Остановился перед Мавзолеем. Руководители партии и Советского правительства поднялись на Мавзолей. Траурный митинг открыл Н. С. Хрущев. Выступили Г. М. Маленков, Л. П. Берия, В. М. Молотов.
Л. П. Берия сказал: «Враги Советского государства рассчитывают, что понесенная нами утрата приведет к разброду и растерянности в наших рядах, но напрасны их расчеты: их ждет тяжелое разочарование.
Кто не слеп, тот видит, что наша партия в трудные для нее дни еще теснее смыкает свои ряды, что она едина и непоколебима.
Кто не слеп, тот видит, что в эти скорбные дни все народы Советского Союза в братском единении с великим русским народом еще теснее сплотились вокруг Советского правительства и Центрального Комитета Коммунистической партии».
Ошибся Лаврентий Павлович: распалось и братское единение народов, разъединилась и КПСС. Враги торжественно потирают руки и не перестают по случаю и без случая выплескивать ушаты помоев на развалы партии и Советского государства.
Речи Г. М. Маленкова и В. М. Молотова были дежурным набором фраз. Хотим мы сегодня того или не хотим, но тогда над Красной площадью Москвы, как и над всей землей Советского Союза, опустилось траурное небо. И совершенно необычно было видеть в столь скорбное для Родины время радостных и улыбающихся Лазаря Моисеевича и Юрия Лазаревича Кагановичей: первого на трибуне Мавзолея, второго — в первой шеренге готовящегося к траурному маршу подразделения академии Жуковского.
Ларисе Николаевне Васильевой в книге «Кремлевские жены» почему-то было угодно похоронить Юрия Лазаревича в 1952 году. Потому я бы адресовал ее к хроникальным кинокадрам похорон И. В. Сталина, где и сегодня возможно убедиться, что в начале марта 1953 года отец и сын Кагановичи были живы и на траурной церемонии не скрывали своей радости по поводу случившегося.
Да и в списках офицеров той же академии Жуковского можно уточнить, когда, в какое время Юрий Лазаревич выписался из состава офицеров указанного заведения.
После траурного митинга тело усопшего перенесут в секционный зал Мавзолея и забальзамируют. Но вскоре труд огромного количества ученых будет обесценен. Через несколько лет по капризу Н. С. Хрущева тело И. В. Сталина глубокой ночью из Мавзолея вынесут, подвергнут кремации и захоронят между Мавзолеем и Кремлевской стеной. Но напрасно мстительный восприемник будет пытаться замалчивать и развенчивать деянья предшественника, предшественник и сегодня, как по велению судьбы, один каменно выдвигается из-за Мавзолея и приветствует проходящих мимо соотечественников, принимая парады немногочисленного российского воинства.
Некогда на берегу Енисея в Туруханском крае стояла беломраморная статуя вождя, которую было видно и с суши, и с проходивших по реке кораблей. По указанию Хрущева монумент сбросили в реку, и теперь, когда пароходы проходят по чистой и прозрачной воде, людям видна на дне фигура человека, чьи гигантские усы от переката волн как бы шевелятся.
Другие же находящиеся в многочисленных запасниках памятники, кажется, ждут своего часа, чтобы в одну из ночей выйти из подземелий и встать на пьедесталы на главных площадях и улицах городов.
Развенчание культа Сталина не только подорвало коммунистическое движение, но больше всего ударило по детям, которым по случаю и без случая стали тыкать в глаза «прегрешениями их отца». Дети стали искать способы избавления от напастей. В конце февраля 1956 года Светлану Иосифовну пригласил к себе А. И. Микоян и, вручив ей доклад о развенчании культа Сталина, сказал: «Прочитай, а затем поговорим, если нужно».
И если Василий Иосифович избавления упреков от соотечественников не избежал, то Светлана Иосифовна в 1966 году попросилась в Индию для передачи родственникам праха своего мужа.
