Спустя всего восемь с половиной месяцев после смерти китайского вождя на главной площади Пекина — Тяньаньмынь (самой большой в мире) было завершено строительство внушительного по своим размерам Мавзолея. Его общая площадь — 28 тысяч квадратных метров. Для всеобщего обозрения он стал доступен лишь в 1984 году. В 1976 году, когда китайцами было принято решение о сооружении Мавзолея Мао Цзэдуна, в Москву прибыла специальная делегация. Ее представители обратились к тогдашнему руководству с просьбой командировать в Пекин наших специалистов по бальзамированию. Однако получили отказ. Тогда китайские медики в довольно короткий срок разработали свою методику бальзамирования. Теперь в саркофаге из горного хрусталя, укрытый Государственным флагом КНР, лежит председатель Мао. В настоящее время Мавзолей полностью перешел на самофинансирование, вход в него платный.
Мао пока еще пребывает в хрустальном гробу в Мавзолее Пекина. Тела же К. Готвальда, Г. Димитрова и И. Сталина из мавзолеев вынесли и предали земле. Сколько пролежит Мао, сказать трудно, поживем — увидим.
16 докторов и 24 медицинских сестры не спасли Мао. В сентябрьский вечер 1976 года Мао ввели препарат, составленный по рецепту древнекитайской медицины, стимулирующий кровообращение. Но он уже не мог помочь председателю. Мао перенес три инфаркта и страдал склерозом. Сильно ослабленным оказалось и сердце. Первый инфаркт его случился в середине мая 1976 года при споре со своей личной секретаршей. 26 июня последовал второй, 2 сентября — третий. Председатель Мао скончался в 0 часов 10 минут 9 сентября 1976 года. В его тело закачали 22 литра формальдегида. Результаты были ужасающими: лицо Мао вздулось и стало круглым, как шар. Шея сделалась такой широкой, как и голова. Формальдегид лил градом, подобно поту. Уши распухли и оттопырились под прямыми углами. Тогда эксперты стали промокать лицо платками и тампонами, на что потратили свыше двенадцати часов, пока лицо Мао не приобрело нормальные очертания. В течение года велась работа, а затем Мао перевезли в Мавзолей на площадь Тяньаньмынь.
Смерть вождей волнует людей не меньше их жизни, а быть может, и больше. Во-первых, потому, что любая смерть сама по себе какая-то непостижимая и извечная тайна для всего человечества, а уж если умирает вождь — тот, которым восхищались или которого ненавидели миллионы, смерть его приобретает совершенно особое, вселенское значение. Это все равно как смерть Бога.
Я предлагаю читателям два совершенно секретных материала на тему смерти вождей: закрытые документы о кончине И. В. Сталина из так называемой «особой папки» президента и размышления о бессмертии, сопричастные с идеей русского коммунизма.
Знакомясь с чисто медицинскими сведениями о том. как протекали последние часы и минуты Иосифа Виссарионовича, давайте попытаемся осознать, что значили эти часы и минуты для философии коммунизма и что стало с этой идеей, когда в комнату к вождю вошла ее величество смерть. Ибо по сравнению с ее властью даже сталинская необъятная власть — ничто.
Итак, мечта о невозможном, о телесном бессмертии. Именно телесном (о бессмертии души ответы на вопросы следует искать в Священном Писании). Бессмертие же тела — предмет особый, тут каноническими текстами не обойдешься. Да и как объяснить то, о чем даже страшно помыслить? В общем никто не хочет умирать, и каждый вместе с тем понимает всю несбыточность и иллюзорность своей робкой надежды. Но иногда встречаются люди, которые верят в подобную возможность, и эта вера придает их жизни особый смысл, выражаясь то в воле к власти, то в художестве, а то и в помешательстве. Случается такое и с народами.
В споре души и тела в какой-то момент победителем вышло тело. И, как только это случилось, жизнь приобрела очертания фантастические и перехлестнулась с коммунистической идеей. В коммунистической идее главное — мечта о земном бесклассовом рае, а если смотреть глубже — мечта о бессмертии: ведь в раю не умирают.
Марксизм перегрузил весы русского ожидания справедливости, и тело одолело душу, потянуло ее вниз, и чем ниже опускалась одна чаша весов, тем выше поднималась другая. Тело и душа расходились все сильнее, но так как признаться в этом было трудно, то коммунистическая идея стала пытаться оправдать высокой целью средства, далекие от совершенства. Появились утверждения, что тело — это природа, а с природой трудно совладать. Но против заведенного порядка не пойдешь. Тела вождей умирали, и, когда умер самый видный, самый легендарный из них, коммунистическая идея сделала все возможное, чтобы как-то сохранить его тело. Придумались Мавзолеи, ибо в Мавзолее атеистическая мистерия выразила себя с большей убедительностью и полнотой. Крылась под всем этим причина глубинная — та самая, в которой дума о смерти и бессмертии тела если не победа над смертью, то иллюзия этой победы. Ибо нетленное тело — это чудо, пусть и искусственно созданное и поддерживаемое.
