Эх... идеальный момент. Подъехала четвертая машина, и она была не похожа на остальные три. Кричащая боевая раскраска в стрит-рэйсеровском стиле, вероятно, была столь же дорогой, как и навороченный движок под капотом, а неоновое свечение из-под колес делало машину похожей на инопланетный корабль, идущий на посадку. Парнишка вышел из-за руля и, вот дела, он тоже был весь навороченный: в совершенно новых модных джинсах и дорогущей кожанке от Affliction, он подкуривал сигарету золотой зажигалкой.
Ну, как раз это будет хорошей проверкой.
Если парнишка приехал на пьянку просто так, то Лэш явно был неправ насчет существующих у него умственных способностей... и Омега нашел себе всего лишь хорошую подстилку. Но если Лэш не ошибался, и сукин сын был чем-то большим, то вечеринка обещала быть интересной.
Лэш плотнее притянул лацканы плаща к сырому мясу, коим в настоящее время являлась его шея, и постарался не обращать внимания на то, каким же скользким он теперь был. Он прекрасно помнил, каково это быть на пригретом месте этого парня. Что значит чувствовать себя особенным и думать, что это продлиться вечно. Но наплевать. Если Омега смог отправить на помойку собственную плоть и кровь, то и этот, бывший когда-то человеком кусок дерьма тоже долго не протянет в фаворитах.
Когда один из опойков посмотрел в окно в его направлении, Лэш подумал, что рискнул, подобравшись так близко к дому, но ему было похрен. Терять нечего, да и не особо он горел желанием провести остаток дней в состоянии ходячего куска сырого мяса.
Вот так хреново быть слабым, скользким уродом.
Когда от холодного ветра вдруг застучали зубы, он подумал о Хекс, и эти воспоминания его согрели. На каком-то уровне, он не мог поверить, что время, которое он провел с ней, кануло в прошлое. Минула вечность с тех пор, как она последний раз была под ним. Черт возьми, то первое пятно на запястье стало началом конца... просто тогда он этого не знал.
Просто царапина.
Да уж.
Подняв руку, чтобы провести ею по волосам, он наткнулся на козырек бейсболки, который напомнил, что больше не о чем беспокоиться. Под ней скрывалась лишь голая черепная коробка.
Обладай он большим запасом энергии, он бы начал разглагольствовать и бредить на тему несправедливости и жестокости распадающегося бытия. Его жизнь не должна быть такой. Он не должен прятаться и наблюдать за происходящим со стороны. Он всегда был в центре внимания, он был движущей силой, он был особенным.
По какой-то дурацкой причине, он подумал о Джоне Мэтью. Когда ублюдок пришел в программу подготовки, то был совсем мелким претрансом и не имел ничего, кроме имени Братства и шрама в виде звезды на груди. Он был идеальной мишенью для гонений, и Лэш отрывался на парне по полной.
Господи, тогда он и представить себе не мог, каково это – быть гонимым. Каково чувствовать себя бесполезным куском дерьма. Смотреть на других, у кого в жизни был полный порядок, и желать оказаться на их месте любым способом.
Хорошо, что тогда он не имел об этом никакого понятия. А то он бы дважды подумал, прежде чем издеваться над гаденышем.
И вот сейчас, пока он стоял, прислонившись спиной к шершавой, холодной дубовой коре, заглядываясь на окна дома на то, как совсем другой золотой мальчик проживает его жизнь, Лэш внезапно почувствовал, что планы меняются.
И пусть это будет последним, что он сделает в этой жизни, но он уничтожит этот мелкий кусок дерьма.
Это было даже важнее Хекс.
И не потому, что парень осмелился угрожать Лэшу смертью. А потому, что Лэш хотел оставить послание своему отцу. В конце концов, он был гнилым яблоком, упавшим недалеко от дерева, и месть его будет соответствующей.
– Это старый дом Бэллы, – сказала Хекс, принимая форму на лужайке рядом с Джоном Мэтью.
Он кивнул, и она огляделась. Белый дом с широченным крыльцом и красными трубами смотрелся в лунном свете как идеальная картинка, и было так жаль, что он пустовал, и освещали его лишь внешние огни системы безопасности.
То, что окна до сих пор горели, и на подъездной дорожке стоял припаркованный Ford F-150, казалось, указывало на то, что бегство отсюда было стремительным.
– Сначала тебя нашла Бэлла?
Джон неопределенно махнул рукой в сторону небольшого домика по соседству. Когда он начал жестикулировать, а потом вдруг остановился, стало ясно, как же все-таки его раздражал языковой барьер.
– Кто-то в этом доме ... ты знал их, и они познакомили тебя с Бэллой?
Он кивнул, полез в карман куртки и достал что-то похожее на ручной браслет. Взяв его в руки, она увидела вырезанные на кожаной поверхности символы на Древнем языке.
– Террор. – Когда он коснулся ладонью груди, она спросила: – Твое имя? Но как ты узнал?
Он коснулся рукой головы и пожал плечами.
– Оно прозвучало в голове. – Она внимательно посмотрела на соседний домик. Позади него виднелся бассейн, и она почувствовала, что его воспоминания стали острее, когда он скользнул взглядом по террасе. Эмоциональная сетка Джона засверкала, как распределительный щит со множеством лампочек.
