– Господь Всемогущий ... – пробормотал Куин. – Ты похож на тест Роршаха[127].
Лэш не удостоил его ответом, в основном потому, что в данный момент его заботила только женщина в кожаной одежде. Очевидно, она не ожидала его преображения, но то, как она отпрянула, было лучше любого объятья или поцелуя. Вызвать у нее отвращение так же приятно, как возбудить – и будет еще веселее, когда он вернет ее себе обратно и забронирует им номер для молодоженов.
Лэш улыбнулся, и его изменившийся, словно обновленный голос прозвучал в воздухе. – У меня на нас двоих большие планы, сучка. Потому что ты будешь умолять меня…
И тут проклятая женщина исчезла.
Растворилась в воздухе.
В какой-то момент Хекс стояла возле его машины, а в следующий ее уже не было, лишь воздух на том месте, где она стояла. Но сучка была еще в переулке. Он чувствовал ее, вот только видеть не мог…
Первый выстрел раздался где-то позади и ударил в плечо – ударил, но не причинил никакого вреда. Плащ порвался на месте входа пули в лоскуты, но его бесплотному телу было все равно – все, что он чувствовал, это лишь странное зудящее эхо.
Отлииииично. А ведь могло быть очень больно.
Он повернул голову, испытывая разочарование от того, насколько предсказуемо она себя повела и как плохо попадала в цель.
Только вот Хекс была не единственным стрелком. Подтянулись парни Бенлуи с подкреплением, но хорошо, что они не представляли серьезной опасности. Последний раз, когда он проверял свою грудную клетку, она все еще была твердой, так что несколько сантиметров вниз и к центру – и сердце превратиться в решето.
Злость на дерзость гребаных торговцев наркотой заставила Лэша сформировать в ладони шар энергии.
Дематериализовавшись обратно к входной двери, он бросил его в людишек, последовал адский взрыв, шар сбивал ублюдков, словно кегли в боулинге, их тела вспыхивали как в манге[128] и разлетались на части.
К этому моменту прибыли остальные Братья и началась стрельба из всевозможных видов оружия, что не представляло серьезной проблемы, пока одна из пуль не попала Лэшу в бедро. Боль прошила тело, сердце забилось чаще. Упав на бок, он прошелся взглядом по переулку.
Джон Мэтью был единственным, кто не стал скрываться: Братья нырнули за Мерседес, а парни Бенлуи спрятались за ржавыми боками джипа.
Но Джон Мэтью словно врос ботинками в землю, руки свободно лежали вдоль тела.
Придурок был чертовски легкой мишенью. Какая скука.
Лэш сформировал в ладони еще один шар энергии и закричал: – Ты же убиваешь себя, буквально приставляешь пистолет к своей голове, ты, гребаный ублюдок!
Джон шагал вперед, обнажив клыки, впереди него словно простиралась холодная волна.
В какой-то момент Лэш почувствовал в затылке укол беспокойства. Это было неправильно. Никто в здравом уме не стал бы вот так просто подносить себя на блюдечке.
Это же чистой воды самоубийство.
Планы, планы, планы...
Или, другими словами – отстой, отстой, отстой ...
План Хекс был идеальным, когда она замаскировалась на симпатский манер и исчезла из вида. Будучи профессиональной убийцей, она гордилась не только коэффициентом успешности выполнения заданий, но и своим чутьем, и сейчас результат обещал быть хорошим. Ее «план» состоял в том, чтобы невидимой подобраться к Лэшу и вскрыть ему горло, а потом посмотреть ему в глаза и улыбнуться ухмылкой бешеной суки, которой она, по сути, и являлась.
Первый сбой: что за хрень с ним произошла с тех пор, как она видела его в последний раз? То, что он им явил, развернув ткань с лица, ввергло ее в глубокий шок. На нем больше не было плоти, лишь мышечная ткань черного цвета, неровно торчащие кости и ярко-белые зубы светящиеся словно флуоресцентные лампы. С руками тоже было явно что-то не так. Имея форму, но не плотность… в ночи они казались чернее самого глубокого оттенка темноты.
Слава Богу, что она так вовремя сбежала от него, хотя, может быть, все эти превращения и стали причиной, по которой она сумела вырваться из своей тюрьмы: логично предположить, что и силы его тоже иссякали.
Но, как бы то ни было... вторая проблема в ее гениальном плане: Джон. Который сейчас стоял в центре переулка практически табличкой на груди «СТРЕЛЯТЬ СЮДА».
Чертовски очевидно, что бесполезно сейчас взывать к его разуму – даже если бы она материализовалась рядом с ним и закричала через ухо ему прямо в мозг, она знала, его планы от этого не изменятся. Он был настоящим животным, готовым к схватке с врагом, клыки обнажились, как у льва, тело прогнулось вперед, словно он собирался закатать парня в асфальт.
Не вызывало сомнений то, что он погибнет, если не укроется, но, казалось, его это не заботило и понятно почему: связующий аромат Джона был громче любого крика, который мог вырваться из горла, темные специи словно рев, заглушали все остальные запахи – запах города, вонь реки и сладковатый лессеровский аромат гниющей плоти Лэша.
