Стоя посреди грязного переулка, Джон, словно первобытный мужчина, защищающий свою женщину, воплощал в себе все то, чего она так не хотела в данной ситуации: ясно как день, его не заботила его личная безопасность, желание достичь цели заглушало здравый смысл и профессиональные навыки.
Итог? Он не сможет пережить удара энергетического шара Лэша... и осознание этого переворачивало ее мир с ног на голову.
Новый план. Больше никакой маскировки. Никакого нападения, разоружения или расчленения. Никакой боли за ту агонию, через которую она прошла, никакой игры в Джека Потрошителя.
Когда она приняла форму и бросилась на Лэша, речь уже шла о спасении Джона, а не желании отомстить за саму себя. Почему так? Оказалось, Джон единственное, что сейчас для нее имело значение.
Она обхватила Лэша вокруг талии в тот момент, когда он начал бросать свой шар, потянула его за собой на землю. Но в последний момент ублюдок все же сумел скорректировать прицел... и ударил Джона прямо в грудь.
Удар свалил ее мужчину на тротуар и отбросил далеко назад с огромной скоростью.
– Ты гребанный ублюдок, – покричала она в безобразное лицо Лэша.
Сукин сын с невероятной силой обхватил ее руками. А затем перевернулся и прижал ее своим телом к тротуару, обдавая лицо горячим вонючим дыханием.
– Попалась, – усмехнулся он, втиснувшись в нее бедрами. Она почувствовала его возбуждение, и ей стало дурно.
– Пошел на хрен! – Быстрым и резко она нанесла ему удар лбом прямо... ну, когда-то на этом месте был нос... так сильно, что он взвыл.
К сожалению, второй такой удар у нее не получился, они начали бороться за контроль над ситуацией, катались по тротуару, ноги переплелись, его ужасная эрекция упиралась ей прямо в тело. Ему удалось поймать ее за запястье, но, по крайней мере, второе было еще свободным.
А это значит, что в нужный момент она смогла дотянуться, схватить его за яйца, и вывернуть их так жестко, если бы не штаны, то она бы просто вырвала их с корнем.
Лэш прохрипел проклятье и застыл неподвижно, доказывая, что он, возможно, и был темным полубогом, но все же чертовски смертным, когда дело касалось некоторых драгоценных частей его тела.
Теперь Хекс контролировала ситуацию – она перевернула Лэша на спину и села сверху.
– Попался, – рявкнула она.
Она держала его, и ею все больше овладевал гнев, но вместо того, чтобы просто прикончить его, она схватила его за шею и выжала воздух из его горла.
– Не смей прикасаться к тому, что принадлежит мне, – прорычала она.
Уродливая физиономия Лэша приняла яростное выражение, и каким-то образом его голос зазвучал из крепко зажатой ею гортани. – Его уже до меня потрогали. Или он не рассказывал тебе о том человеке, который его…
Хекс схватила сукиного сына так крепко, что следующая фраза далась ей с трудом. – Не смей говорить об этом…
– Я говорю обо всем, о чем хочу, любовь моя.
И тут он исчез, превратился в ничто, но это длилось недолго. Мгновение спустя он схватил ее сзади и жестко притянул к себе. На долю секунды в поле ее зрения попали люди, что стонали на асфальте, а затем ее развернули и использовали в качестве щита между Лэшем и Братьями.
Она не стала тратить время на проверку позиций парней, что скрывались за Мерседесом, или проверять, сколько оружия направлено на них с Лэшем.
Для нее имел значение только Джон.
И слава Богу, Деве-Летописеце... да любому, кто дарует милости... он сидел и пытался стряхнуть с себя тот световой кошмар, что только что сбил его с ног.
По крайней мере, он был жив.
Она, вероятно, все равно не выживет, но Джон... он должен жить. При условии, если они с Лэшем уберутся отсюда.
– Возьми меня, – шипела она. – Возьмите меня, и оставь их в покое.
Послышался скрежет металла о металл, а затем перед ее лицом появился нож, лезвие сверкало у нее перед глазами так близко, что она могла разглядеть на нем названия производителя.
– Тебе нравится разбираться со всем лично, – голос Лэша был совершенно неестественным, казалось, что искаженные слова пульсировали у нее в ухе. – Я помню это еще с тех пор, как ты расправилась с тем дураком Грейди. Ты чертовски плотно накормила его напоследок – интересно, он любил сосиски при жизни так же сильно, как и при смерти?
Оружия исчезло из ее поля зрения... а затем она почувствовала, как кончик ножа скользнул по скуле и медленно направился вниз.
Ветер был прохладным. Кровь была горячая.
Она закрыла глаза и, все что смогла сделать, это снова повторить: – Возьми меня.
– О, я так и сделаю. Не переживай. – Что-то мокрое коснулось раны – это он своим языком слизнул выступившую кровь. Затем прокричал: – Она на вкус все так же хороша – и всем оставаться на месте. Кто-нибудь сделает хоть шаг, и я буду отрезать от нее по куску за каждый последующий.
Лезвие коснулось горла, и Лэш начал отступать назад, волоча ее за собой. Инстинктивно, она попыталась проникнуть в его разум, на случай если ее симпатская сторона может на него повлиять, но ее блокировали – она словно пыталась просочиться сквозь каменную стену. Не удивительно.
Внезапно для себя, Хекс задумалась, а почему, собственно, Лэш не замаскирует их обоих.
