- Я узнал, что человеческая порядочность - редкость. И не смог найти никого, кто бы ни хотел меня обидеть и причинить боль даже похлещи моего папаши. И это ожесточило меня еще сильнее. К шестнадцати годам яд отравил меня изнутри. Я оправдывал свои поступки тем, как люди поступали со мной. Они заслуживали того, что я с ними делал.
- Ты стал убийцей.
Он кивнул.
- До того дня, когда я убил мальчика, думая что это мужчина. Он хотел отомстить за отца, и тогда впервые в жизни я увидел, на что способна любовь и самопожертвование. Хочешь, верь или нет, до этого я чувствовал такое лишь от матери. Как бы глупо это ни звучало, я считал, что только она была способна на такое и никто более. После этого же случая я понял разницу между любовью и верностью. Прежде всего я увидел, кем я стал. Во что ненависть меня превратила. – Его темные глаза были полны муки. – Не говори мне о чудовищах. Я был худшим из них.
Несколько дней назад Эбигейл бы полностью с этим согласилась. Черт, даже несколько часов назад. Но теперь...
- Ты мне говорил, что никогда не убивал женщин и детей.
- Это случилось лишь однажды, но я так никогда не оправился от содеянного. Одна глупая ошибка преследует меня с тех пор. Барт сказал, что я идиот, если позволяю себе беспокоиться об этом. Он бы лучше предал призрака, чем лег в могилу. Но призрак парня не отступал. Нет. Он преследовал меня из города в город, и чтобы я ни делал, я не мог от него избавиться. До того дня, когда мне улыбнулась красивая женщина. Она не видела моего внутреннего уродства. Впервые в жизни она увидела во мне человека, которым я хотел быть, и она помогла мне найти себя. Благодаря Матильде я узнал, что большинство людей эгоистичные засранцы, но не все. Есть редкие существа, которые помогают другим и не оскорбляют. Люди, которые на самом деле ничего от тебя не хотят. – Он погладил Эбби по щеке большим пальцем. – Ашерон всегда говорит, что наши шрамы напоминают нам о прошлом, о том, кем мы были и что преодолели. Но эта боль не должна побуждать или решать наше будущее. Если мы позволим себе быть выше этого. Нелегко так жить, но что в жизни есть легкого.
Сказанное не давало Эбигейл покоя. Сандаун был прав: она не позволила прошлому уйти и отравила любую возможность счастья, которую могла бы обрести. Она носила свои шрамы подобно знамени, а семья использовала их против нее. Не во имя ее интересов.
А ради своих.
Теплота человеческих рук так прекрасна, особенно когда это руки Джесса гладят ее.
- Я не вижу монстра в тебе, Эбби. Монстры не заботятся о других людях, им плевать, кому причинять боль. В тебе я вижу сильную женщину. Женщину, которая знает что правильно, и стремится сделать все от нее зависящее для защиты тех, кого она любит.
- Я убила твоих друзей, – напомнила она.
- И я этому не рад. Но у тебя мозги были набекрень. Легко просто открыться врагам и выслушать их, особенно когда они притворяются лучшими друзьями и стремятся помочь. По крайней мере они так утверждают. Они – коварные ублюдки, которые говорят то, что ты хочешь услышать и используют твои эмоции для манипуляций и достижения своих целей. Так поступил со мной Барт. Я думал, он единственный человек в этом мире, которому на меня не плевать, я бы отдал за него жизнь.
Также она думала о Курте.
– Рано или поздно, как правило, из-за ревности, ты видишь их истинное лицо, и ощущаешь себя дураком. Я знаю, что такое предательство, Эбигейл. Это жало, вонзающееся столь глубоко, что оставляет в твоей душе шрам навсегда. Ты не должна быть такой же. Ты не такая.
Она ощущала, как от этих слов наворачиваются слезы. Джесс заставил ее почувствовать себя гораздо лучше, хотя она была не уверена, что имеет на это право. Честно. Она причинила боль очень многим людям. Разрушила их жизни.
Из-за лжи.
Прежде чем осознать что делает, Эбигейл отстегнула ремень и переползла к Джессу на колени. Джесс отодвинул спинку сиденья, чтобы обнять ее в темноте. Аромат ее волос затуманил голову, а сердце бешено заколотилось. Он прижимал к себе девушку, жалея, что не может забрать её боль.
На это способно только время.
И это самый отстойный момент.
- Все будет в порядке, Эбигейл.
- Да, после того, как я пожертвую жизнью из-за собственной глупости.
- Я сказал тебе, что не позволю этому случиться.
Эбби хотела ему поверить. Правда. Но знала правду.
- С этим ничего не поделаешь. Все будет как должно.
Сандаун усмехнулся.
- Ты говоришь это человеку, продавшему душу богине ради мести своему убийце. Серьезно? Ты думаешь это невозможно?
Она улыбнулась, глядя на его грудь. Она почти могла поверить в чудо. Впервые хотела этого. Уткнувшись лицом в его плечо, Эбигейл вдыхала его аромат. Почему именно здесь она наконец почувствовал себя в безопасности? Даже, несмотря на то, что она окружена врагами и преследуема злобной пумой, ждавшей снаружи с желанием полакомиться, Эбби почувствовала себя в безопасности. Это не поддавалось никакой логике и смыслу.
