– Не намного лучше, чем во время слушания по заявлению о признании задержания незаконным. После того последнего куска пирога, который Чавесу скормила Лурдес, обучая скромности, его самоуверенность снизилась на несколько градусов. Но хотя его показания определенно выглядели на этот раз более гладко, также было очевидно, что он их просто вызубрил. В результате мы ничего не добились.
– А что подумали присяжные?
– Что он или что-то скрывает, или дурак. Может, и то и другое. Они определенно увидели, как он напряжен. Чавес с Лурдес напоминали двух соперников на ринге – начали схватку, как только прозвучал гонг.
Си-Джей не стала рассказывать Доминику, как Лурдес снова завела Чавеса в опасные воды предыдущих показаний, с теми же туманными ссылками на главные мотивы первогодка, побудившие его изначально остановить «ягуар». Она не рассказала также, как почувствовала испарину на лбу и над верхней губой, как ее сердце учащенно билось, как ком стоял в горле, когда она ждала следующего вопроса. Вопроса, который положит конец всем остальным вопросам.
Подсказка. Лурдес на самом деле о ней знает или блефует? Станет она это использовать? Адвокат тоже раздобыла пленку службы «911»? А если она даже знает, кто звонил? Может ли Си-Джей ожидать, что обладатель голоса с пленки вдруг появится в зале суда на более позднем этапе как свидетель со стороны защиты, войдет в двери зала, чтобы разрушить ее дело своими неожиданными показаниями?
Но Лурдес снова довела упрямого Чавеса только до определенного момента, внезапно отступила и оставила у присяжных ощущение, что первогодок не все рассказал. Си-Джей почувствовала, как тяжесть страха медленно поднимается к груди.
– Что у тебя еще осталось?
– Судебный медик, эксперты-криминалисты, которые осматривали места преступлений, Мастерсон – по порнокассетам. Может, два-три дня. Вероятно, дело перейдет на следующий год, но уверенности в этом нет. Может, и завтра все закончится.
– Ты не шутила, когда говорила, что Часкел работает быстро. Он за неделю больше сделал, чем большинство судей за месяц. В особенности при ведении дел по обвинению в тяжком преступлении. В какое время вы начинаете?
– В восемь. Вчера и сегодня закончили после девяти. Присяжные недовольны. Это испортило им праздники. Боюсь, они винят меня, но определенно не я решила вести судебный процесс над обвиняемым в убийстве в это время года.
– А как ты провела Рождество? – Они стали разговаривать спокойнее. Доминику очень не хватало ее, он ощущал это почти болезненно.
– Нормально, – соврала Си-Джей. – Тибби подарил мне колтун. Большой. А ты?
– Отлично, – соврал Доминик. – Мэнни ничего мне не подарил. Однако сам Мэнни получил засос. И, как раз в духе Рождества, кое-кому подарил два.
– Правда? Не тебе, надеюсь.
– Нет. Но думаю, что твоя секретарша на этой неделе будет носить водолазки с высоким воротом.
– О Боже! Мужчины просто слепцы.
– Да. Да, мы такие.
Си-Джей ничего не сказала, но Доминику показалось, что она фыркнула.
– Тиглер больше не злится? – спросил он, нарушая тишину. Ему было неловко за последние слова. Дешевка.
– Злится. И будет злиться, если только я не выиграю. А с каждым днем это становится все сомнительнее.
Доминик услышал, как задрожал ее голос. Примерно то же произошло вчера в ее кабинете, когда она вызвала на ковер Мэнни и его самого.
– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он. – С тобой все в порядке? Ты хочешь, чтобы я приехал и ос...
Но Си-Джей быстро перебила его, зная, что он сейчас предложит:
– Послушай, тебе пора ложиться. – Ее душили слезы. – Прости, что разбудила. Спокойной ночи.
Си-Джей повесила трубку, и Доминик знал, что она плачет. Одна плачет в темноте пустой прокуратуры, в центре Дерьмограда. Он встал с дивана и стал мерить шагами квартиру.
Она слишком близко подошла к опасной грани. Доминик слышал это в голосе, видел в ее глазах в эти последние несколько месяцев, эти последние несколько дней. Одна ошибка, один неправильный шаг...
Он посмотрел в окно гостиной в направлении центра города, где, как он знал, сейчас находилась Си-Джей, одна и в расстроенных чувствах.
Доминику оставалось лишь надеяться, что он окажется рядом, чтобы поддержать, когда она станет падать.
ДР. Написанные ручкой буквы время от времени попадались в ежедневниках Бантлинга. Различные дни недели, различное время. Днем и вечером. Последний раз эти буквы встречались в день перед обнаружением трупа Анны Прадо. Что означали эти буквы?
