У Си-Джей от напряжения болела голова. Она потягивала холодный кофе, отказываясь сдаться и идти домой. Если она еще на какое-то время задержится, то уже не будет смысла ехать домой. Слушания начинаются в восемь утра, а уже половина третьего. Ее письменный стол был завален бумагами из коробки, где хранились протоколы встреч, дневники, записные книжки, банковские документы, квитанции, которые изъяли у Бантлинга. Все, что только можно было узнать об Уильяме Бантлинге, лежало перед ней. Си-Джей прочитала дневники, просмотрела расписание деловых встреч, пролистала всевозможные квитанции. Она знала, что их уже не раз изучили сотрудники спецподразделения, но возможно, только возможно, что эти специально обученные люди что-то пропустили.
Си-Джей нашла его личную записную книжку, изъятую вместе с органайзером из сумки, стоявшей на заднем сиденье «ягуара», и стала пролистывать страницы. Потрепанный черный органайзер был забит листочками с адресами, визитками, обрывками спичечных коробков и салфеток, на которых поспешно записывались имена и телефоны. Си-Джей начала читать все, внимательно разбирая неряшливый почерк Бантлинга. Она искала что угодно, хоть что-нибудь. Она не знала, что именно. Когда-то графолог сказал ей, что по почерку можно определить, нормален ли человек или психически болен. Теперь Си-Джей размышляла о его словах и прикидывала, что бы он сказал о Бантлинге, взглянув на каракули в небольшой черной книжечке.
Там значились сотни людей, иногда только имя и номер телефона, и практически все – женщины. Вероятно, Бантлинг записывал имена чуть ли не всех особ, которых когда-либо встречал, – в переполненной книжке их было очень много. Одни имена Си-Джей вспоминала по протоколам допросов, предоставленных спецподразделением. Другие ничего не значили. Просматривая имена десятков женщин, она внезапно похолодела и быстро перевернула несколько страниц, до буквы Л, с которой начиналась ее старая фамилия, чтобы проверить, не значится ли в этой маленькой черной книжечке и она сама. Си-Джей поспешно просмотрела фамилии, но «Ларсон» ей не встретилась. Затем она перевернула страницы на первую букву своего имени, ожидая увидеть что-то типа «Чтобы хорошо провести время, позвони Хлое! 202-18, квартира 1Б, Роки-Хилл-роуд, Бейсайд, Нью-Йорк», написанное на всю страницу. Затаив дыхание, Си-Джей прочитала все записи, но своего имени не нашла. Си-Джей вздохнула с облегчением.
Однако очень скоро она заметила еще одну фамилию в черной книжечке Бантлинга, записанную мелким почерком. Запись оказалась почти неразборчивой. Почти. Эта фамилия ее удивила – она никак не ожидала тут ее увидеть. И теперь Си-Джей предпочла бы не видеть ее никогда.
В записной книжке значилось: «Чамберс Г. 22, Алмериа-стрит, Корал-Гейблс, Флорида».
Грег Чамберс. Почему его фамилия записана у Бантлинга? Откуда они могли знать друг друга? Бантлингу просто кто-то посоветовал обратиться к Грегу, как к психиатру?
Си-Джей встала и принялась расхаживать по кабинету, мысли кружились в голове. Если Бантлинг и Чамберс знакомы, то почему Грег ей об этом ничего не сказал? Он не мог это обойти. Значит, явно не подозревал, что Бантлинг о нем знает. Определенно записная книжка старая, записи могли делаться несколько лет назад. Вероятно, Грег так же удивится, как удивилась сама Си-Джей, узнав, что он занесен в эту записную книжку. Наверное, так и есть.
Но по мере того, как она ходила взад-вперед по кабинету, а ее разум судорожно пытался выудить смысл из мыслей, которые крутились в голове, Си-Джей почувствовала, как знакомые цепкие пальцы паранойи ползут вверх по ее шее и сжимают мозг. И «а что, если» стало стучаться в дверь и требовать впустить.
А что, если они знакомы? А что, если они друзья? А что, если между ними нечто большее? Си-Джей сражалась с парализующим чувством страха, которое возвращалось к ней. Она боялась, что, даже находясь в тюремной камере, Бантлинг планировал сюрприз для нее. Она помнила его слова: они теперь сбываются.
«Я всегда буду следить за тобой, Хлоя. Всегда. Тебе от меня не уйти, потому что я всюду найду тебя».
Она посмотрела на заваленный бумагами стол, чашку с остывшим кофе, опущенные шторы, темный кабинет, освещаемый только тусклой настольной лампой и серым экраном компьютера. Уже три часа утра, а ей в восемь надо быть в зале суда. Начиная с сентября, Си-Джей не удавалось поспать больше четырех часов за ночь.
«Ты делаешь поспешные выводы. Ты не мыслишь рационально. Это дело подавляет тебя. Бантлинг подавляет тебя. Он съедает тебя заживо. И ты ему это позволяешь».
Стресс – главная причина любой болезни, будь то физическая или душевная. Она знала, что стресс стал ускоряющим фактором ее последнего срыва. Ей нужно контролировать себя, пока она не вышла из-под контроля, пока вся ее жизнь не вышла из-под контроля. Ее отношения с другими людьми, ее карьера – все шло по спирали, как и раньше. «Все повторяется, как раньше». Параллель пугала.
