– Нет. Проверю. Может, так и есть. Я надеюсь, – сказала Си-Джей, хотя точно знала, что в ее случае не нашли никаких улик, по которым можно было бы получить образец ДНК. Пора заканчивать разговор. – Спасибо за помощь. Я перезвоню, если мне потребуется дополнительная информация.
– Как, вы сказали, ваша фамилия?
Си-Джей повесила трубку. Этого не может быть. Срок давности. Обязательное ограничение, которое установили какие-то глупые законодатели. Они определили, сколько времени достаточно, чтобы призвать кого-то к суду, – справедливый, по их мнению, отрезок времени, достаточный для того, чтобы жить, с беспокойством думая о прошлых преступлениях, пока за них еще могут вынести обвинительный приговор. А что на самом деле справедливо с точки зрения преступника? И, черт побери, пострадавшего? По мнению законодателей, нужно обеспечить, чтобы права ответчика были соблюдены.
Важность разговора начала до нее доходить. Бантлинга невозможно осудить за то, что он с ней сделал. Никогда. Никогда.
Никогда. Он может отправиться на крышу Эмпайр-Стейт-билдинг и кричать о совершенном всему миру, рассказывать все в ярких, отвратительных, мерзких деталях – и его нельзя за это осудить. Прокричав о своем преступлении, он может спуститься на лифте вниз и уйти совершенно свободным человеком, и никто ничего не сможет сделать. Си-Джей следовало помнить о сроке давности, но во Флориде в случае определенных видов сексуального насилия срока давности не существует, и, если честно, вопрос о сроке давности никогда не приходил ей в голову. Си-Джей так зациклилась на том, как арестовать Бантлинга и переправить в штат Нью-Йорк – и как снова встретиться со своими демонами и снова не сойти с ума, – что даже не подумала о вопросе, а можно ли его арестовать? Ей помешали шоры жертвы, и экстрадиция у нее в сознании уже была решенным вопросом.
Она почувствовала, что ее мир снова разваливается на части и ей требуется этого не допустить. Она должна думать, несмотря на туман и страх, который давил ей на грудь.
Си-Джей принялась ходить по квартире. Солнце зашло, и тепло быстро уходило. Она вылила из чашки холодный кофе и протянула руку к холодильнику, чтобы вместо него выпить охлажденного шардонне. Она налила себе бокал, сделала большой глоток, снова взялась за телефон и прослушала четыре гудка перед тем, как ответил доктор Чамберс:
– Да? – Его голос подействовал успокаивающе.
– Я думала, что застану вас даже в этот час. Как поживаете, доктор Чамберс? Это Си-Джей Таунсенд.
Она покусывала ноготь большого пальца, прогуливаясь по гостиной в чулках, с бокалом вина в руке, поскольку еще не переоделась.
– Здравствуйте, Си-Джей. – Судя по голосу, он удивился, услышав ее. – Я заканчивал работу с документами. Вы вовремя меня поймали. Чем могу быть полезен?
Она наблюдала за проплывающим круизным судном. До нее долетели приглушенные смех и музыка.
– Кое-что случилось, и, думаю, мне нужно с вами встретиться.
Грегори Чамберс, услышав Си-Джей, сразу почувствовал, что ей нужна помощь, и стал слушать очень внимательно.
– Не проблема, Си-Джей. Не проблема. Как насчет завтра?
– Завтра будет очень хорошо... великолепно. – Она услышала, как доктор переворачивает лист, вероятнее всего ежедневника. – Вы можете подойти к десяти? Я просто кое-что изменю в плане на день.
Си-Джей с облегчением выдохнула в трубку:
– Спасибо большое. Да. Завтра отлично.
Доктор Чамберс откинулся на спинку кресла и нахмурился. Определенно ее голос был поводом для беспокойства. Она казалась расстроенной.
– Может, вы сейчас хотите со мной поговорить, Си-Джей? – спросил он. – У меня есть время.
– Нет, нет. Мне нужно собраться с мыслями. Все обдумать. Но завтра очень нужно. Большое спасибо за то, что сможете меня принять.
– В любое время. Звоните в любое время. Значит, до завтра. – Он сделал паузу. – Помните, что можете мне позвонить, если я вам понадоблюсь раньше.
Си-Джей нажала на кнопку на радиотелефоне и посмотрела в окно. Круизное судно с туристами скрылось из виду, и в воздухе опять повисла тишина, если не считать шума ветра в верхушках пальм и тихого плеска воды внизу. Тибби номер два потерся о ногу хозяйки и громко мяукнул. День прошел, и ему снова хотелось есть.
У нее в руке внезапно зазвонил телефон, и она даже подпрыгнула от неожиданности и уронила трубку на пол.
Телефон зазвонил снова. Сработал автоответчик. Звонивший представился Фальконетти. Она быстро подняла трубку с пола.
– Да?
– Привет. Это я. Данные по регистрации Бантлинга у меня в руках.
Она совсем забыла об этом. События дня слились у нее в голове.
– О! Да. – Си-Джей пыталась собраться с мыслями и говорить уверенно и четко. – Я... э... загляну утром в полицейское управление Флориды и заберу их. М-м-м... ты в какое время будешь? – Она протянула руку к бокалу с вином и снова принялась расхаживать по комнате.
Ее голос звучал так, словно она думала о другом и очень устала.
– Нет. Ты не поняла. Я принес тебе эти данные. Они у меня с собой. Сейчас. Я стою у дверей твоего кондоминиума. Впусти меня.
