Несмотря на то, что все убеждают меня в том, что с Картером все будет в порядке, я все равно не могу избавиться от видения его слишком бледного лица и распростертого на полу тела, которое стремительно покидает кровь.
На секунду останавливаюсь на пороге комнаты Картера и делаю глубокий вдох, чтобы набраться смелости перед тем, как войти.
– Послушай, Эмили, – негромко произносит Ники у меня за спиной, и я оборачиваюсь. Обнаруживаю его стоящим в паре шагов от меня. Джареда не видно, скорее всего он остался с Максин. Ники продолжает: – Я не думаю, что тебе стоит…
Прерываю его взмахом руки.
– Это не тебе решать, Ники. Я должна его увидеть.
Ники открывает рот, но я больше не желаю оттягивать момент, поэтому отворачиваюсь, смело толкаю дверь и захожу в спальню. Быстро оглядываю претерпевшую изменения обстановку. Большую кровать сдвинули к дальней стене, а рядом с ней поставили еще одну. Она скорее даже больше похожа на больничную койку.
Картер лежит на краю своей кровати. Его грудная клетка, перемотанная белоснежным бинтом, размеренно вздымается и опадает. Он спокойно спит, будто несколько часов назад и не было никаких ужасов и угрозы смерти. Перевожу внимание на вторую кровать. Она тоже не пуста. На ней спит Кеннет, от руки которого в сторону Картера протянута тонкая трубка. Я видела подобное в фильмах. Картеру делают переливание крови, и донором выступает его старший брат.
Выходит, вот о чем пытался предупредить меня Ники. О том, что Кеннет здесь. Делаю себе мысленную пометку в следующий раз дослушивать собеседника до конца. Хотя в этом случае даже знание того, что Кеннет здесь, меня бы не остановило.
Медленно прохожу вглубь комнаты, чтобы не потревожить отдых спящих. Захожу в пространство между кроватями и смотрю на бледное лицо Картера, которое, впрочем, выглядит умиротворенным. Сердце щемит от любви и тревоги. Я чуть его не потеряла.
Потираю глаза и сажусь на краешек постели, касаясь бедра Картера, нахожу его ладонь и вкладываю в нее свои пальцы. Некоторое время сижу, неотрывно наблюдая за ним и непроизвольно потираю раненый бок, который все еще отзывается болью. Надо было брать с собой чудо-пойло Харпера.
Внимание привлекает движение на соседней кровати, и я медленно поворачиваю голову, встречаясь с взглядом Кеннета. Он вглядывается в мои глаза, словно хочет что-то увидеть там. Я же не знаю, что сказать. Вся моя ненависть, что с новой силой вспыхнула в баре, сгорела дотла. Я не знаю, что чувствовать к этому человеку. Не имеет значения убил он моего отца, имея на это причины или же без них, дела это не меняет. Папы больше нет. А я уже свершила свою месть. По этому поводу мне Кеннету сказать больше нечего, поэтому с губ срывается другое.
– Спасибо.
Кеннет слегка хмурится, а я бросаю быстрый взгляд на шрам, пересекающий его лицо, и снова смотрю в глаза.
– За что?
– За то, что спас Картера.
Кеннет смотрит в ответ с тем выражением в глазах, которое я не могу разгадать.
– Я делал это не ради тебя, – лишенным эмоций голосом произносит он.
Пожимаю плечами. Я и не надеялась на что-то такое. Очевидно, Кеннет продолжает ненавидеть меня за мой отвратительный поступок. Возможно, ему потребуется больше времени, чтобы отпустить ситуацию, так как сделала это я. А, возможно, он никогда не будет к этому готов. Но это уже его демоны, и справляться с ними ему предстоит самостоятельно.
– Я все равно благодарна.
Отворачиваюсь и вновь смотрю на спящего Картера.
Несколько минут в комнате стоит напряженная тишина, мне неуютно в обществе Кеннета, но я никуда не уйду, потому что нахожусь здесь не ради него. Слышу, как старший Стрендж тяжело вздыхает, но даже не думаю скосить на него глаза или спросить, не нужно ли ему что-то.
– Эмили? – неожиданно зовет он, и я медленно поворачиваю голову и смотрю на него. Выражение лица Кеннета столь мрачное, что я непроизвольно хмурюсь, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда он произносит: – Я сожалею. О твоем отце.
К горлу мгновенно подкатывает желчь, и я судорожно вздыхаю, но ничего не отвечаю. Он сожалеет? Если Кеннет ждал подобных слов и от меня, то, боюсь, он будет разочарован. Я не испытываю никакого сожаления по поводу смерти Марлин. Мне по-прежнему все равно.
Киваю и отворачиваюсь, но в это же мгновение снова возвращаю внимание на Кеннета, потому что он вновь заговаривает:
– Я был зол и даже на миг не предположил, что в произошедшем нет вины Льюиса. Это была моя ошибка, и мне с ней жить. Как и тебе. Тебе жить с мыслью о том, что твой отец умер ни за что от моей руки. Так же, как и моя дочь была убита тобой по той же причине. Не думай, что я когда-нибудь забуду об этом.
Вздыхаю и неотрывно смотрю в горящие глаза Кеннета. Он думает, что Марлин погибла без причины? Возможно, для него так и есть, но не для меня.
– Я запомню.
Кеннет кивает и продолжает:
– Запомни еще кое-что. Ты уже свершила свое возмездие, теперь моя очередь.
