Они перестали танцевать, и Кристофер пошёл за выпивкой к столам с блюдами. Официант наполнил его бокалы, детектив уже собирался уходить, как тут его остановил пожилой джентльмен с седой аккуратной бородой и закрученными усиками. Судя по кусочкам пластыря на его пальцах и опалённым бровям, а также запаху химикалий и пятнам мела на рукавах, Прист решил, что этот человек химик. Хотя не трудно было догадаться, так как на приём были приглашены в основном люди из научных кругов.
– Как вам изобретение Стэнфорда? Поражает, не правда ли?
– Да. Он произведёт фурор в мире науки – ответил Прист.
– Меня зовут Мэйсон Фриман. Я в прошлом работал с Уэстом, многому научился у него. А вы? – он напряг своё близорукое зрение, чтобы получше разглядеть молодого человека.
Не задавай вопросов – не услышишь лжи.
– Я Арнольд Гилл – быстро сказал сыщик, желающий поскорее избавиться от собеседника.
– Что-то я не припомню вашего имени, – задумался Мэйсон – Вы работаете вместе с Уэстом, мистер Гилл?
– Нет. Я друг семьи. Простите меня, я должен оставить вас. Моя жена сейчас умрёт от жажды – Прист поспешил к Рене, вокруг которой уже начали скапливаться одинокие холостяки, – Вот милая! Твоё шампанское.
– Благодарю, дорогой, – она приняла у Кристофера бокал и неожиданно, очень нежно поцеловала его в губы.
– Какой стыд. Кто они? Впервые вижу – зашептались гости, стоявшие в этот момент поблизости.
Но молодой парочке было глубоко наплевать, что о них думают. Сейчас они были единым целым, в поцелуе слились не только их тела, но и души. И они не хотели расставаться.
– Я так и не отблагодарила тебя за помощь, Кристофер, – прошептала Рене, опьянённая поцелуем, – Это моя плата тебе.
– Я всегда к вашим услугам, мисс Кастл, – Прист продолжал бороться с эмоциями и клокочущими чувствами – Мы привлекли к себе слишком много внимания. Идёмте на веранду.
Удобный случай откладывался. Стэнфорд всё ещё был увлечён беседой с коллегами. Поэтому Прист решил немного освежиться.
Губы его ощущали сладостный вкус после поцелуя, в голове крутились вопросы, а разум отказывался подчиняться. Рене мешала детективу, но он не хотел в это верить, не желал от неё отказываться и попросту не мог, в таком случае ей будет угрожать опасность.
– Что-то не так? – взволнованно спросила Рене, заметив, как изменилось лицо её напарника, – Если это из-за поцелуя, прости. Я не хотела причинять тебе неудобства.
– Нет. Рене, ты здесь не причём? – опершись о перила веранды, Прист взглянул в сторону, где лежал без сознания прислуга. Там было всё спокойно.
Из дома доносилась мягкая музыка, звон бокалов и монотонное жужжание танцующих гостей.
– Это из-за твоей жены? Расскажи мне, что с ней случилось? – этот вопрос Рене хотела задать уже давно, но не было подходящего момента.
Кристофер протёр пальцами обручальное кольцо и посмотрел на чистое звёздное небо. У него не было желания снова переживать те горестные моменты, но девушка настаивала.
– Четыре года назад Андре заболела. Врач, приходивший её осматривать, порекомендовал лечь ей в больницу, где за ней вёлся бы постоянный контроль. Мы так и сделали. Её положили в самую лучшую палату, без соседей по койке, и за её здоровьем следили лучшие врачи Лондона. Она шла на поправку, лекарства помогали Андре и избавляли её от боли. Я всё время проводил возле её постели, боясь потерять. Но случилось так, что мне пришлось покинуть палату. Кто знал, что произойдёт за время моего недолгого отсутствия.
В этой больнице работал санитар с сомнительным прошлым. Говорили, что он бывший врач, лишённый лицензии из-за незаконных опытов над людьми, которые заканчивались смертельным исходом, что его ждала смирительная рубашка в лечебнице для душевнобольных. Но связи, которыми он обладал, и высокий статус его загадочных предков, чьи имена не известны и по сей день, не позволили ему стать заключённым. После того, как разбирательства на счёт него утихли, он устроился в больницу санитаром под чужим именем. Вёл тихую, непримечательную жизнь, работал, не привлекая к себе внимания. Но от власти быть Богом не откажешься, и зверь, затаившийся во тьме, пробудился. Его привлекла моя жена. Вид больной, беспомощной женщины радовал его глаз, её стоны ласкали его слух. Он хотел попробовать её на вкус. И в этот раз он сорвался.
Когда я вернулся в палату, перед моими глазами предстал ужас, ночной кошмар, от которого я не могу избавиться до сих пор. Андре лежала на больничной койке, лицо её было повёрнуто в мою сторону, глаза открыты, но безжизненны. Верхом на моей жене восседал разбуженный зверь, он ногтями изорвал её одежду, а потом вцепился в её грудь. Его челюсти сомкнулись на шее бедной Андре, он вырвал целый кусок кожи и начал наслаждаться её тёплой кровью, которая брызгала ему в лицо. Ногти его продолжали раздирать мёртвую плоть, оставляя за собой сплошное кровавое месиво, царапины и целые борозды. Палату заливало кровью – она лилась на пол, ею пропитался матрац и одеяла, стены и потолок были забрызганы багровыми пятнами и подтёками.
