- Я человек! Я Пауль Вэнслоу! – он дышит, пропуская боль сквозь сознание. - Я человек! – кричит Пауль, заключая свой разум в кокон.
Кевин уходит, а Пауль чувствует, как сквозь возведённую им стену пытается пробиться искусственный интеллект, когда-то созданный разумным существом, но не сумевшим удержать своё детище под контролем.
- Я человек!
Где найти силы, чтобы удержать воздвигнутый им барьер, не пустить щупальцы чужого разума, перетерпеть боль? Он чувствует родное тепло, дарующее любовь.
- Дерек… - выдыхает омега. Котва поддерживает своего навигатора.
- Я здесь, и не отпущу тебя. Вместе до конца.
Дерек держит сознание Пауля под контролем, забирая боль на себя. И Пауль решает ударить в ответ.
«Тварь, наслаждающаяся болью, а как тебе любовь?!»
Воспоминания хлынули потоком, его радость и счастье, восторг от первого погружения на глубину, его победы и любовь. Все ночи и дни, проведённые с Дереком, смешались с воспоминаниями альфы, он рядом, поддерживает и направляет. И словно кто-то открыл потайную дверь, чужие эмоции хлынули потоком, все, кто был до него, кто любил и был счастлив, щедро делились с ним. А он направлял созданный им животворящий поток пси-энергии, выжигая искусственный разум, стирая программы до основания, до самого конца. И где-то за миллиарды световых лет от них, в другом измерении, погибало созданное гениальной мыслью чудовище. Оно бы орало, если бы могло говорить, корчилось бы в агонии, да не было тела. Глубоко под землёй, в недрах безжизненной планеты, сверкали мониторы колонками цифр, пищали системы, питаемые пси-энергией боли, не в силах выдержать свет любви. Планета взорвалась, уходя в небытиё, уничтожая следы сверхразума.
Как удержать в сознании тысячи жизней и не сойти с ума? Но они ушли сами, выполнив предначертанное им космосом. Последними уходили из сознания Пауля и Дерека Вениамин Слоу и Юрий Арин. Чёрнокрылый омега ласково улыбался в объятиях любимого.
- Вы справились. Этот мир теперь ваш, командоры, - благословил их Вениамин, простирая ладони над их головами. Видение медленно таяло, исчезая в тумане прошлого.
========== Глава тридцать шестая ==========
Гийом смотрел на раскрытую голограмму, россыпь кораблей пилигримов не оставляла надежды на успешный исход битвы. Две недели назад, когда Лукаш, будто предвидя надвигающуюся катастрофу, принял решение отправить своего Серого кардинала с проверкой в пограничный сектор Джара, они не предполагали, что видятся в последний раз. Весть о мятеже и гибели императорской семьи догнала Гийома, едва его крейсер вышел из гиперпространства. Первым порывом было собрать пограничный флот и ринуться мстить за смерть друга, но вышедший на связь Рауль остудил его горячую голову, направив энергию гнева Гийома на усиление патрулирования границ. Угрозы вторжения навигаторов никто не отменял, герцог принял решение о введении военного положения и закрытии системы Джара для гражданских кораблей. Он запретил себе думать о сыне и муже, положившись на Кайла. В любом случае мятежники не рискнут расправиться с его семьёй, пока в его руках военный флот. Они станут ценными заложниками.
Система Джара находилась на границе империи, последний пункт на картах навигаторов, дальше простирались просторы неизведанной вселенной. Именно здесь был обнаружен крейсер пилигримов, с тех пор этот сектор находился под личным контролем императора.
Пилигримы начали своё наступление спустя сутки, они рвались к Альфаруму, но флот отбивался от вражеских кораблей, не подпуская их к точке входа в гиперпространство. Две недели с короткими перерывами на сон вымотали до предела весь боевой состав, на место уничтоженных кораблей приходили новые, роботы не знали усталости, в отличие от людей. За миллионы световых лет от Джара Илизиум готовился к обороне, а он ничем не мог помочь своей семье, только выстоять на своём рубеже, не пустить врагов в сердце империи.
Был ли он готов к той мощи, что хлынула на них из открывшегося перехода? Нет, не был, но и отступать было некуда, за ними их семьи, это понимал каждый пилот, как и то, что никто не вернётся домой. Когда ты вынужден посылать на смерть, то и сам превращаешься в машину для убийства, отчаянно вырывая у космоса краткие мгновения жизни, чтобы уйти от удара, развернуть корабль и снова ринуться в бой.
С каждой минутой всё меньше сияло кораблей империи на карте, их почти не осталось, когда пространство буквально взорвалось множественными переходами. В их систему входили корабли смотрящих.
«Всё, теперь действительно конец», - успел подумать Гийом, прежде чем вновь прибывшие развернули свои двухместные истребители и, как рой пчёл, налетели на превосходящие силы пилигримов. Они кружили, уходили в гиперпространство и неожиданно выныривали из него почти вплотную к крейсерам, не давая им перегруппироваться, каждый из них действовал как десяток опытных экипажей. Но и они были не в состоянии изменить исход боя, противник всё прибывал и прибывал, разбивая их оборону в прах.
