Пилоты запели последнюю песню, впадая в боевой транс, пара кораблей, получив серьёзные повреждения, пошла на таран, врезаясь в корабли пилигримов.
И вдруг всё стихло, больше не огрызались крейсера захватчиков, высвечивая космос лучами, они застыли макетами в самый разгар атаки. Никто не знал, что именно произошло с ними, но эйфория прошла, едва пришедшие им на помощь корабли стали выстраиваться в боевой порядок. Но ожидаемой атаки так и не последовало, отсалютовав бортовыми огнями, они ушли, разрывая пространство и время, словно их не было.
***
Генрих стоял в покоях императора, почему-то назвать Лукаша Третьего отцом у него не получалось, им по-прежнему оставался отчим. Больше всего в убранстве императорских комнат его удивила простота и функциональность, теперь он никогда не узнает, каким был человек, подаривший ему жизнь. Спальня была безликой, вернее, запятнанная присутствием Михала. При воспоминании о брате по спине скатилась капля холодного пота, страшная картина смерти принца встала перед глазами. Возможно, кто-то и посчитает такую кару приемлемой для того, кто приказал уничтожить весь свой род. Но он не был сторонником насилия и считал, что никто не вправе отнимать жизнь, каждому воздастся по его деяниям в полной мере на суде господнем.
То тут, то там валялись разбросанные Михалом вещи. Во дворце было безлюдно, те, кто выжил, предпочли покинуть дворец, где пусть и совсем немного, но властвовали пилигримы, сателлиты искусственного разума. Их тела ещё лежали в комнатах и коридорах дворца. Избавленные от контроля хозяина, они падали замертво, сердце и мозг без приказа со стороны отказывались работать.
Генрих подошёл к прикроватному столику, его привлекло императорское кольцо, он смотрел на игру света на гранях камня, но так и не решился прикоснуться к символу императорской власти.
- Вот ты где, а я ищу тебя по всему дворцу! - Рауль подошёл к нему со спины и, обняв за талию, посмотрел на кольцо, притянувшее взор Генриха. - Не хочешь примерить?
- Зачем? – Генрих пожал плечами, пряча руки за спину. – Мне не нужна власть.
Рауль на секунду задумался и, представив предстоящую грызню за престол, содрогнулся, никто за жизнь Генриха не даст и горсти дорожной пыли, если узнают о его бесплодии. А они обязательно узнают, не такая уж это великая тайна, и шанс заполучить в зятья Генриха исчезнет, его уберут ещё в самом начале дележа трона.
- Знаешь, - Рауль взял секвенатор, - а Лукаш так и не признал Михала своим наследником, иначе кольцо было бы на пальце принца, его можно снять только после смерти владельца, - он протянул мужу перстень, - примерь, хочу видеть его на тебе.
Генрих осторожно, словно к пламени, протянул свою руку, не желая прикасаться к кольцу, и позволил Раулю одеть его на себя. Рауль скользнул острой гранью камня по пальцу Генриха, слегка царапая кожу. Перстень плотно обхватил палец Маруа, немного сжимая его, а затем, сверкнув синим светом, погас, убирая острые грани. Камень, засияв голубоватым светом, ослабил давление. Генрих, полюбовавшись на перстень, потянул его с пальца, желая положить не принадлежащее ему кольцо на место. Но не тут-то было, перстень свободно скользил по пальцу, но не желал покидать его.
- Что за… - Генрих, не скрывая злости, уставился на Рауля. – Ты всё подстроил!
- Я? Космос с тобой, откуда мне было знать о решении Лукаша внести твоё имя в список наследников?
- А я отказываюсь!
- Хорошо, я уважаю твой выбор. Пауль тоже его примет, лишаясь прав на Илизиум, - Рауль понимал, что бьёт по больному месту, но иначе вразумить мальчишку не получилось бы, Генрих унаследовал упрямство от Лукаша.
- Почему у него отберут Илизиум?
- Он утаил информацию о штурмовике Х–класса, будь он альфа, его казнили бы, а так отберут лен и лишат титула.
- Viktorae non arbitrare!
- Говоришь, победителей не судят? – Рауль пропитал каждое слово ядом. – Их уничтожают, стирая память о них. Не веришь? Спроси у истории. А пока подумай о тех, кто стоит за тобой, и прежде чем принять решение, подумай о том, что ты можешь сделать для империи! – Рауль вышел, оставляя Генриха наедине со своими сомнениями.
Он стоял, сжав руки в кулаки, ему бы спросить о том, зачем с ним так поступил император, да не у кого. Так и не приняв окончательное решение, он развернулся и отправился в госпиталь навестить ребят.
Дерек и Пауль, проспав почти сутки, пили укрепляющий состав, они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Пауль с сожалением смотрел на Ингвара, его уже выпустили из регкапсулы, и альфа лежал на восстановлении, укрытый прозрачным куполом. Он жизнерадостно смотрел на друзей единственным глазом и рассуждал:
- Не переживай ты так, Пауль. Кости целы, а мясо нарастёт, - он показал на свою правую ногу, покрытую студенистой массой.
Генрих помнил, как подручный пилигрима сдирал кожу и срезал плоть с кости, помнил, как терпел боль Ингвар, изощрённо ругаясь матом. Посмотрев на прикрытый повязкой глаз альфы, он содрогнулся, и пусть новый глаз уже приживается, но забыть то, что пережили ребята, он не сможет и другим не позволит.
