Ночь и холод. И гробовая тишина вокруг меня. Бумажка с шелестом падает на пол. И на этом, блять, всё. Резко повернув голову, смотрю на склонённую макушку, не различая лица за волосами, а когда всё же вскидывает его, на меня смотрят пламенеющие глаза, которые вполне могли бы завязать мои кишки узлом, встреть я их хозяйку в других обстоятельствах. Потому что она хороша настолько, что даже бушующая во мне злость не мешает это разглядеть.
- Я тебе не врала, - говорит, глядя в мои глаза исподлобья. - Никогда.
- Это потому что я не спрашивал? - отталкиваюсь от стекла, поднимая листок и убирая его в карман.
От греха, мать его, подальше!
Отвернувшись, не мигая смотрит на стекло.
От вдоха раздуваются ноздри. Тянут её запахи. Её запахи часто меняются, потому что среди них не было ни одного родного. Слишком неустойчивые обстоятельства. Только запах её кожи живёт на моей подкорке. О, да. Его я ни с чем не спутаю.
- Смотри на меня, - цежу ей. - Принцесса.
- Не называй меня так! - выкрикивает с рычанием и толкает в грудь.
Тяжело дыша, впивается пальцами в мою рубашку, подходя вплотную. С самоконтролем у неё всегда были ебучие проблемы!
- У меня есть имя! - Снова орёт.
Её имя…
Блять.
Имя!
Мне пришлось перезагрузить башку, чтобы вся картинка встала на место!
Её имя - это запущенная один день назад часовая бомба.
Если бы две недели назад я знал, чью дочь трахаю, стал бы конченым импотентом. За ней клан бешеных долбоёбов, с которыми ни один вменяемый человек не станет связываться. Если бы я попался им под руку не подготовленный, они бы затолкали мои яйца мне в глотку. А чтобы они сделали с ней…
От ужаса у меня холодеют руки. Двести пятьдесят вариантов мелькают в мозгу, заставляя выворачиваться нутро.
- Маленькая идиотка, - рычу, схватив за плечо и дёрнув на себя. - О чём ты вообще думала?! Если бы они пришли за тобой, где бы я стал тебя искать?! Где?! Отвечай, твою мать, Айза!
Всё тот же горящий взгляд даёт ответы на все мои вопросы. На все до единого.
Она не думала, что стану искать.
Это… по крайней мере честно. Любой бы не стал искать.
Оттолкнув её от себя, медленно плетусь к дивану и падаю на него, уперев руки в колени и опустив башку в ладони.
Я был не прав. Составил неверное мнение. Она этого и добивалась. Окрутила меня в два счета, как полного придурка.
Ей не нужно искать своё место. По крайней мере, не в том мире, в котором существую я. Судя по взбесившемуся металлоискателю, «бабушка» оставила ей столько, что можно не задумываясь начинать новую жизнь где угодно. Думаю, у ее матери примерно такая же картина.
Их обособленность от людей - уже одно это орало о том, что с обычными людьми они контактировать не привыкли. По крайней мере, одна из них точно. И её травма здесь только половина беды.
В ее лице, в манерах, в воспитании… всюду, блять, порода. Это видит любой мужик, стоит только присмотреться получше. Её растили не для таких, как я. И я не сомневаюсь в том, что социальный центр - это пункт временной передержки, в котором они обе просто залегли на дно.
На хер…
На хер я ей вообще нужен?
Она же настоящая белая кость. Принцесса, которую передержали в башне. Я по сравнению с ней ссаный босяк! Перекати-поле, торгующий единственным, что умею: меткостью и навыками выживания.
- Если захочешь уехать, я тебе помогу, - говорю устало, чувствуя незнакомую, терзающую опустошенность где-то под рёбрами. - Не понимаю, на хер я вообще тебе понадобился?
Дергаюсь и хватаюсь за башку, шипя от лёгкой, но острой боли. Черный домашний тапок падает к моим ногам, еле успеваю прикрыться, когда вслед за ним летит ещё один.
Вскинувшись, яростно встречаю горящие гневом глаза.
А потом сглатываю, когда их хозяйка несётся на меня, как одержимая, одетая в горошек ведьма.
Оказавшись рядом, втискивается между колен и толкает мои плечи, рыча:
- Ты дурак, Максут! Просто… громадный идиот!
- Это точно… - падаю на спинку дивана и закрываю глаза, прося сквозь зубы. - Не ори. Мы здесь не одни.
Здесь ни камер, ни микрофонов. Самое безопасное место в городе находится здесь, в этих апартаментах. Это просто охренеть как успокаивает. Я спокоен впервые за весь чёртов день. У меня есть около четырех часов абсолютного спокойствия, чтобы решить, что делать дальше и куда нам идти сразу же, как только покинем это место.
- Смотри на меня, - шипит, вцепившись в полы пиджака. - Смотри!
Сжав лежащие вдоль тела руки в кулаки, бросаю:
- Я тебя и так прекрасно слышу.
- А я сказала, смотри, - снова пихает мои плечи. - Иначе пожалеешь, так и знай.
Нагло усмехнувшись, открываю глаза.
Маленькие изящные ноздри трепещут, по щекам пляшут красные пятна.
