Что может быть хуже, чем застрять в лифте с парнем, которого ты ненавидишь? Что может быть лучше, чем ощутить его прикосновения, от которых у тебя сносит крышу? И как в конечно итоге признаться себе в том, что все это время, ты подсознательно испытывала к нему симпатию, а твоя показушная ненависть к нему, всего лишь реакция на его вызывающее поведение?
Стараясь отдышаться после спарринга с тренером, где он безапелляционно превзошел меня по всем фронтам, я согнулась пополам и опустила голову до уровня коленей. Какой черт дернул меня за ногу записаться на бои без правил? Безусловно, я согласна, что девушка должна уметь постоять за себя, а учитывая то, в каком районе я живу, тем более, но как я смогу дать кому-то отпор, если еще несколько дней после тренировки едва могу передвигаться? Бред, парадоксальный бред.
Услышав характерный скрип открывающейся входной двери, я повернула голову в сторону и закатила глаза. Только его для полного счастья не хватало. И чего дома не сидится? Ведь вчера до упора отзанимался, сегодня силы должен восстанавливать, а не мне глаза мозолить. К тому же после очередной бурной ночи, благодаря которой я в очередной раз не смогла уснуть, из-за слишком тонких стен и того, что у меня люстра ходуном ходила от излишнего усердия хозяина квартиры надо мной, чья спальня была в точности над моей, странно как он вообще мог ходить.
Выпрямившись, я окинула скептичным взглядом спортивную фигуру парня, что здоровался со своими друзьями и, как обычно, улыбался во все тридцать два. И где, спрашивается, вселенская справедливость? Почему кому-то достается все, а кому-то ничего? И плевать, что он парень, я, может, тоже хочу круто выглядеть и ловить на себе извечные восхищенные взгляды, быть душой компании и иметь доступ к баснословным вечеринкам города. Ладно-ладно, я согласна, что моей отличительной чертой скромность была в последнюю очередь, но у него она напрочь отсутствовала. Спрашивается: зачем так медленно стягивать с себя майку? Чувак, здесь ведь одни парни, кроме меня, конечно, но я же не в счет. Или в счет?
Темно-синие глаза, цвет которых сравним разве что с цветом моря в бушующую грозу, бросили пренебрежительный взгляд в мою сторону, и я на автомате нахмурилась. Вальяжной походкой он подошел ко мне, самодовольно ухмыляясь от того, что я уже начинала раздражаться, и он прекрасно считывал мое состояние с выражения моего лица. И почему между нами зародилась вражда? Что послужило началом к холодной войне? Может его извечные потрахульки, из-за которых я спать не могу? А может то, что он занял мое место в университете, став лучшим студентом? Или то, что он переспал с моей подругой, а на следующий день бросил ее? На самом деле, причин была масса, но особенно мне запомнился момент на паре по физкультуре, когда он вломился в женскую раздевалку, а я была практически голая после душа, ибо кроме труселей со Спанч Бобом на мне ничего не было. Выражение его лица нужно было видеть: брови в удивлении приподнялись, глаза расширились, а губы изогнулись буковкой «о», но через секунду он уже ухмылялся и без стеснения рассматривал меня, пока я не сообразила прикрыться, и выдал: «Сиськи зачет!». Господи, какой же кипиш я тогда подняла! В него полетело все, что было в зоне досягаемости моей руки: от расчески до шампуней с полотенцами. А маты с моих губ срывались быстрее, чем я успевала думать о том, что говорю. В итоге, меня наказали за разгром женской раздевалки, а ему все сошло с рук, ибо как же так: «Никиточка же хороший мальчик, он не мог такого сделать». Мог, старая кляча, еще как мог!
— В чем проблема, малышка, не рада меня видеть? — грубоватым, но от этого не менее притягательным голосом проговорил парень, встав напротив меня.
— И слышать тоже. В следующий раз, когда очередная твоя курица начнет орать, как будто ее режут, сделай милость, заткни ей рот, — не без иронии отчеканила я, сложив руки под грудью, и подленько заулыбалась.
— У-у, у кого-то недотрах? — наклонившись ко мне, прошептал Ник, обдавая горячим дыханием мою щеку так, чтобы его слова расслышала только я.
— Отвали, дятел, в твоих услугах не нуждаюсь, — отпихнув его от себя, проговорила я, направляясь к тренеру.
— Я могу быть настойчивым, юбочка из плюша, — вслед крикнул Макаров и весь спортзал разразился диким хохотом.
Я сжала кулаки, мысленно проклиная человека, что придумал эту песню, которую я слышала уже три месяца подряд каждое утро благодаря моему «любимому» соседу. Убила бы, да руки марать жалко.
