Легко и непринужденно, он поднимает меня вместе с собой и вжимает в стенку, позволяя крепко обвить его бедра ногами и почувствовать нарастающее возбуждение. Я не отдаю отчет своим действиям и продолжаю неистово целовать его, ощущая прохладную ладонь оголенной кожей, когда он немного приподнимает батник. Ник скользит пальцами: медленно и осторожно, ласково касаясь ребер, впалого животика, что благодаря полугодовым тренировкам заметно подтянулся, и продвигается ниже, заставляя меня смущаться и предпринимать попытки не дать ему расстегнуть пояс джинсов. Отрываясь от моих губ, он ухмыляется и трется носом об мою шею, неожиданно прикусывает кожу и сразу же целует. Его действия вызывают разливающийся по телу жар, я сипло постанываю, ощущая, каким мокрым становится мое белье.
Что же ты делаешь, Макаров? Зачем весь этот цирк? И пару часов без траха обойтись не можешь? К черту! Плевать, на все плевать! Я хочу его, до безумия хочу, здесь и сейчас. Неважно, что завтра я буду краснеть, а потом и вовсе избегать его, что будет достаточно сложно сделать из-за того, что мы посещаем один университет, ходим в один спортзал, практически в одно время, да и живем к тому же в одном доме. Но все это будет потом, а сейчас я хочу почувствовать его в себе: всего, без остатка. Хочу почувствовать, как это — быть с Ником Макаровым, давно желанным, но таким недостижимым.
Я первая расстегиваю его ремень под удивленным взглядом темно-синих глаз, в которых пылает желание. Аккуратно проникаю рукой под резинку его боксеров так, чтобы не поцарапать его хоть и короткими, но все же ногтями, ощущая его возбуждение, которое не иначе как льстит мне. И когда мои мысли стали настолько порочны? Взять у него в лифте? Верх, просто верх абсурда.
Ощущение горячей, едва подрагивающей плоти в своих руках сносит последние барьеры моих моральных принципов, что оставались на островке здравого разума. Но мне не удается осуществить свои грязные мысли, так как ладонь Ника проникает под мои трусики и он довольно ухмыляется, всматриваясь в мои глаза.
— Какая же ты мокрая, малышка, — хрипло произносит он, и увлекает меня в сладкий поцелуй.
Я отстраняюсь от него, бесстыдно начиная заполнять стонами кабину лифта, прекрасно понимая всех тех девушек, из-за которых я не могла заснуть. Его пальцы вытворяют невиданные вещи с моим клитором: ласкают, поглаживают, нередко щипают и глубоко проникают в меня, первоначально заставляя вскрикивать с непривычки от мимолетной боли, а позже стонать так, что уши закладывает. Но ему это нравится: я вижу улыбку на его губах, прожигающий насквозь взгляд, и чувствую наполненные страстью поцелуи, которыми он осыпает мою шею.
Мои волосы липнут к взмокшей коже, а я продолжаю надрачивать ему, ощущая, как стремительно я приближаюсь к разрядке. Я утыкаюсь носом в его шею, вдыхая крышесносящий аромат его одеколона, и он резко прекращает ласкать меня, отчего я едва ли не задохнулась разочарованным выдохом и резким вдохом.
— Размечталась, — испустив короткий смешок, иронично произносит Ник, заставляя меня посмотреть на него. — Я хочу, чтобы ты кончила, когда я буду в тебе, — выдыхает он в самые губы, а я готова растечься лужицей у его ног, от переизбытка будоражащих мою кровь эмоций.
— А ты уверен, что сможешь довести меня им, — указывая на его пах, в тон отвечаю я, прекрасно зная, как сложно обстоит дело с этим вопросом.
— Ты была бы не ты, если бы упустила возможность съерничать, — проговорил Макаров, извлекая резинку из кармана джинсов.
— Взаимно, ты был бы не ты, если бы не носил с собой защиту, — расплываясь в улыбке, ответила я.
Покачав головой, он ухмыльнулся и раскатал презерватив по твердому члену, в то время как я нетерпеливо облизнула пересохшие губы, любуясь его размером.
— Будем болтать или трахаться? — резким толчком проникая в меня, заставляя прогнуться в пояснице, сказал Ник, шумно выдыхая. — Какая же ты узкая, Ксения, узкая и до черта влажная.
Мне не хватало воздуха, чтобы что-то сказать. Я погибала в сладостных, нестерпимо приятных ощущениях, что обрушились на меня, сильнее сжимая бедрами его таз. Ник стремительно наращивал темп, заставляя меня стонать громче и громче, пока я не почувствовала как срываю голос. Но это не остановило меня: я продолжала хрипло, рвано постанывать, не без удовольствия прислушиваясь к стонам парня, что пристально смотрел на меня, бездонными омутами темно-синих глаз.
Чувствовать его в себе было бесподобно. Он как будто идеально подходил мне, заполняя меня целиком, без остатка, принося с собой волны удовольствия, что оседали глубоко внутри меня. Я никогда не хотела никого так сильно, как его сейчас. Я желала вкусить его всего, и мне удавалось срывать поцелуи с его губ, в то время как он продолжал в неистовом темпе проникать в меня.
