Вадим Никифоров, бывший моим тренером, был старше Никиты от силы лет на пять, но эта разница разительно чувствовалась между ними. Собранный и сдержанный Вадим никогда не позволял себе лишнего и мог с легкостью, культурно осадить любого, кто смел ему перечить. Никита же предпочитал решать дело кулаками, даже не вникнув в корень проблемы. Вадима не интересовали клубы и сборища пьяных компаний, нередко пребывающих под действиями седативных веществ, в то время как Никита ощущал себя в их обществе, как рыба в воде. Вадима никогда не интересовали кратковременные связи: он ко всем вопросам подходил с умом, в отличие от Никиты, что менял своих девушек чаще, чем я поливала цветы, а о рациональности его поступков невозможно было судить в принципе. Но при всем при этом, Макаров каким-то образом умудрился выбить себе бюджетное место и даже завоевать любовь преподавательского состава, что меня, откровенно говоря, жутко раздражало.
Сейчас же Вадим смотрел на меня осуждающе, и от этого взгляда мне становилось не по себе. Я подошла к нему, глупо улыбаясь, выкручивая пальцы в привычной манере, когда я нервничала.
— И что это было? — поинтересовался Вадим. — Мы для чего учимся сдерживать эмоции? Для того чтобы первый попавшийся парень с улицы мог вывести тебя из себя, и ты из-за этого стала более уязвимой, чем была? — От выбранного им тона я начинала густо краснеть и мысленно материть Никиту всеми известными мне словами. — Самоконтроль — это главная составляющая успеха, особенно в борьбе. Прошу тебя, запомни это, Ксю, и продолжим тренировку.
— Окей, босс.
Беспомощно вскинув ладони вверх в жесте «сдаюсь», я поплелась за парнем на ринг, отмечая разогревающегося перед спаррингом Макарова. Его темно-русые волосы взмокли от выбранной им нагрузки, так же как и спортивное тело, на котором проступали капельки пота. Весь его вид говорил о решимости и о том, что он сегодня будет заниматься до упора, пока зал не закроется. Обычно в таком настроении он приходил довольно редко, и как я сразу не заметила, что он был на взводе, а пришел спустить пар, пусть и внепланово, но это все же лучше, чем очередная потасовка с его участием. И с каких пор меня волнует его состояние? Новикова, совсем умом тронулась?!
***
Полтора часа тренировок пролетели незаметно, что было для меня в диковинку, и мне совершенно не хотелось думать, что тому причиной был никто иной, как Ник, со своими колкими шуточками о моей дряхлой фигуре и о том, что я слабачка, каких свет не видывал. Придушила бы, гада. И в который раз за вечер я об этом думаю? В сотый? Что-то маловато за сегодня. Обычно я начинаю гоняться за ним, как ненормальная, по залу в попытках надрать его задницу, но, в конечном счете, надрана она бывает у меня. И дело даже не в плоских пошловатых шуточках, а в том, что их произносит именно он, парень, что когда-то вызывал во мне трепет. Ну не то чтобы трепет, но симпатию точно. Чего только стоило его появление в нашем ВУЗе: красавец, спортсмен, да к тому же с мозгами, душа любой компании. Идеал для сопливых романов, только лишь с поправкой на отвратный характер и поведение.
Погруженная в свои мысли, я не спеша дошла до дома, наслаждаясь осенней прохладой после невыносимо жаркого лета. Зашла в исписанный «интеллигентной» молодежью подъезд, подождала пару минут лифт и со спокойной душой выбрала свой этаж, предвкушая крепкий, желанный сон, веруя в то, что сил у соседа на очередные потрахульки не хватит. Но едва двери лифта начали закрываться, как в него с разбегу вскочило тело, которое практически вжало меня в стенку, и тут же выбрало еще и свой этаж.
Не узнать в этом высоком, спортивном парне Никиту было невозможно, хоть он и стоял ко мне спиной, а на его голову был накинут капюшон от серой толстовки, что впитала в себя аромат крышесносного одеколона, я не могла его с кем-то спутать. Пару секунд помявшись, я решила оповестить о своем присутствии, которое он попросту решил проигнорировать, что, безусловно, меня задело.
— Я, конечно, понимаю, что твоей скромной фигуре всегда места мало, но ты не мог бы перестать вдавливать меня в стенку вместо того, чтобы сделать полшага вперед, — проговорила я на одном дыхании.
— Нет, мне так удобно, — даже не соизволив повернуться, ответил Макаров.
— А мне нет, имей совесть, — буркнула я и попыталась отодвинуть его, упершись руками в его спину.
В этот момент свет замигал, а потом и вовсе пропал, кабина лифта остановилась, немного потрусив нас, отчего я вскрикнула, вцепившись пальцами в толстовку парня, аки рыбка-прилипала, едва ли не запрыгнув на него.
— Приехали, — обреченно выдал Никита, шумно выдохнув.
