Прошло несколько месяцев. Наступила зима. В последние годы в Москве даже в середине зимы погода стояла слякотная, дождливая и хмурая. Как обычно бывало в это время, Максима потянуло в горы. Он физически не мог жить долго в этой хмари, без солнца и ослепительно белого снега. В конце января Макс прилетел в Минеральные воды и затем добрался на автобусе в Приэльбрусье, в маленький городок у подножия Эльбруса под названием Терскол. Он специально поехал в отпуск туда, где не так давно, но словно в другой жизни отдыхал с Варей. Вдруг захотелось вызвать в душе сладостно- горькие воспоминания – о тех днях, когда они безоглядно любили друг друга и ничто не омрачало их страсть и нежность. Иногда мучительно тянет расчесывать свежие раны и расковыривать едва затянувшиеся струпья. Вот и Макс несколько месяцев предавался этому стыдному удовольствию – расчесывал душевные раны и вызывал в памяти ещё не зарубцевавшиеся воспоминания о тех днях, когда они были счастливы. Все тогда было прекрасно, разве что… разве что внезапная одышка Вари, ставшая первым звоночком беды, отменила их совместные вылазки в горы. Ни он, ни она не предполагали, чем это легкое, как им тогда казалось, недомогание может закончиться. Пожилой врач-балкарец показался Варе провинциальным перестраховщиком, а ведь он первым обнаружил ее проблемы с сердцем и объяснил причину сильной одышки в горах.
Макс решил вышибать, так сказать, клин клином: проветрить голову свежим горным воздухом, да что там голову – всего себя просквозить морозным ветром на крутых, порой рискованных трассах, чтобы хоть ненадолго, пусть на десять дней отвлечься от мыслей, не оставлявших его никогда.
Макс, как большинство покинутых влюбленных, искал причину охлаждения к нему возлюбленной в себе и винил прежде всего себя. Где и когда он поступил не так? Что сказал и что сделал неправильно? Он любил Варю с первого класса, всегда считался с ее увлечениями, даже прихотями, соглашался со всеми ее планами, порой взбалмошными и по-девичьи наивными. Казалось, Варя тоже любила его. Нет, не казалось, все было по-настоящему. Варя постоянно находилась с ним на одной волне, чувствовала малейшие перемены его настроения, старалась развеселить, когда на душе было тоскливо, приласкать, намекнуть на внезапный секс и отдаться нежно и страстно, чуть-чуть не так, как раньше. Они были рядом с детства, вместе взрослели, с годами привыкли угадывать мысли друг друга, радовались часам, проведенным наедине, не выдерживали долгих ссор… Казалось, так будет всегда. Даже страшная новость не смогла разрушить их любовь, они вместе преодолели весь ужасный путь до и после операции. И вот теперь… Больнее всего обманываться в иллюзиях. Макс всё рассчитал и всё продумал – как он будет беречь свою любимую после тяжелой операции, как они начнут опять жить вместе – столько, сколько Варе отпустят Бог и ее организм. Максим был готов на любые жертвы ради любимой, на любые ограничения – господи, да на всё он был согласен! И тут – такой обвал! Словно снежная лавина съехала с вершины горы и погребла его под собой. Как выбираться из-под нее, Макс не имел ни малейшего понятия.
Он не мог отключиться от горьких мыслей даже в те минуты, когда скользил по склону горы. Тренированные ноги ловко направляли лыжи в очередной вираж, а голова помимо воли покручивала сладко-горькие воспоминания. Варины светлые волосы, спутанные ветром, её звонкий смех, её глаза, становившиеся в зависимости от цвета неба то серо-зелеными, то ярко-синими.
Хлоп! Какая-то тетеря в оранжево-белом лыжном костюме въехала в него на повороте. Макс потерял равновесие и шлепнулся на нее, едва успев отбросить палки в стороны.
– Извините, – сказала растерянная «чайница», – вы не могли бы с меня встать?
– Не умеете кататься – не суйтесь на трудную трассу, – ответил Макс довольно грубо, поднимаясь и отряхиваясь. Он заметил наконец на снегу свои палки, поднял их и уже собирался ехать дальше, вниз по склону.
– Ой, я, кажется, ногу повредила! – простонала девица. – Помогите, пожалуйста, встать.
Он не слишком охотно протянул девушке руку и с усилием поднял её. Она оказалась высокой, ростом почти с Максима. Лыжный костюм не скрывал, а, напротив, подчеркивал ее хорошо сложенную фигурку и длинные ноги.
Незнакомка поправила каштановые кудряшки и стянула их резинкой на макушке.
– Вон там моя шапка лежит, подайте пожалуйста, – продолжала командовать девушка. Максим отрыл в сугробе белую шапочку с большим оранжевым помпоном и вручил бестолковой девице.
«Чайница», похоже, получила небольшую травму. Вроде, могла стоять на ногах и даже тихонько ехать, но морщилась от боли. В шоколадных глазах ее под каштановой челкой стояли слезы – опять же, не от ветра, а из-за ноги, которая явно болела.