– Максим-то меня любит, а вот я его… В общем, мне кажется… Короче, уже нет, не кажется. Не люблю. Смертельно стыдно перед ним – это да. Жаль его – это тоже да. А вот любви нет. Сердцу ведь не прикажешь. Тем более, новому, чужому сердцу. Мне когда-то батюшка в церкви говорил: «Любовь –как вера в Бога. Или она есть, или её нет».
Варя торопливо достала из кармана бумажный платок и всхлипнула.
– Не плачь, Варюша, не надо огорчать новое сердце, оно ни в чем не виновато, – улыбнулся профессор.
– Не знаю, доктор, как Максиму сказать, что любовь прошла. Я очень старалась, чтобы все было, как раньше, но… Поймите, я не могу себя пересилить. Не люблю Макса, хотя он столько сделал для меня. Наверное, я последняя эгоистичная дрянь…
– Видимо, для таких серьезных перемен есть какая-то причина? – спросил профессор, глядя на Варю в упор.
– Нет, профессор, никаких разумных объяснений нет. Просто Максим перестал быть частью меня, как раньше, превратился в отдельного, чужого человека. Можно я признаюсь в страшном?
– Ох, не пугай, пожалуйста! – улыбнулся профессор. Варя не заметила иронии в его словах и продолжала:
– С первых минут, когда Максим появился в палате, меня вдруг стало раздражать в нем все: голос, запах, его милые когда-то привычки, даже его желание постоянно напоминать о себе. Представляете, он всегда рядом, готов мне помочь в любую минуту! Словно он не мой любимый человек, а добрый папочка. Слишком суетится вокруг меня, даже если проблема пустяковая. Меня к нему больше не тянет, профессор, и это самое главное. И грустное.
– Варенька, я прожил жизнь и знаю: ничего просто так не происходит. Наверное, ты встретила кого-то?
– Мне кажется, что да. Не могу даже сказать точно, что мне в нем нравится. Просто с этим человеком легко и спокойно.
– Ты что-нибудь знаешь о нем?
– Пока очень мало. Даже маме пока не рассказывала. Пожалуйста, пусть это будет нашей с вами тайной.
– Договорились. Операция на сердце – не противопоказание для легкой влюбленности. Наоборот, хороший эмоциональный фон тебе не повредит. Продолжай принимать назначенные препараты. Любовь в небольших дозах и легкий флирт даже полезны. Только, пожалуйста, постарайся обойтись без страстей в клочья. Помни, отрицательные эмоции тебе вредны.
– Я буду стараться изо всех сил, – прошептала Варя, – но куда деть чувства? Я ими живу.
– Старайся, Варя. Как говорится, надо работать над собой. Прости, мне надо в операционную. На сегодня прием окончен, до свидания.
Профессор проводил пациентку, запер дверь и прилег на кушетку. Сильная боль полоснула по животу, он почувствовал тошноту и ломоту во всем теле. Не хватало воздуха, он задыхался. Но вот – удивительное дело – мозг работал нормально, и Хуснулин с холодной головой врача анализировал все, что с ним происходит. Он вдруг вспомнил, как Чехов, умирая, попросил шампанского.
«Тут шампанского не допросишься! Кто-то из коллег уже дома, а кто-то до сих пор на операции, – подумал профессор с легкой иронией. – В этом кабинете мы только что говорили о любви с юной барышней, а теперь я думаю о смерти. Эрос и танатос в одном флаконе, то бишь, кабинете, вот как всё сгустилось!».
Профессор принял обезболивающее и лег на бок, поджав ноги к животу и приняв «позу эмбриона», в которой становилось немного легче.
«Сейчас пройдет, – уговаривал он себя, – вот сейчас… Уже по пальцам рук побежали мурашки, это всегда означает конец приступа. Так, надо взять себя в руки, встать, открыть окно и выпить воды. Завтра предстоит опять оперировать. Случай сложный, надо быть в хорошей форме».