– Знаешь, может быть, ты сочтешь меня психом, но я скажу. У Киры изъяли сердце для пересадки другому человеку. Это ее мачеха мне сообщила.
– Ты хочешь сказать, что…
У Вари внезапно закружилась голова. Показалось, что стены качаются. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть.
– Других объяснений я не нахожу, – тихо сказал, почти прошептал Сергей.
Ни он, ни она не назвали главное, но каким-то шестым чувством оба поняли, о чем речь.
– Правду может знать только профессор Хуснулин, – наконец тихо сказала Варя.
– Набери его, – потребовал Сергей каким-то новым, властным тоном.
Варя возмутилась:
– Ты хоть на часы смотрел?
Взглянув на лицо Сергея, она смягчилась:
– Хотя… Врачи обычно встают рано.
Она нашла в списке знакомый номер и нажала кнопку вызова.
Включился автоответчик:
– Вы набрали номер профессора Хуснулина. Профессор скончался в результате тяжелой болезни. По всем вопросам, касающимся лечения, обращайтесь в справочную службу клиники…
– Господи! – Варя перешла с шепота на крик. – Что же это такое! Два известия о смерти за один час! Мой профессор! Скончался! Других спасал, а себя не уберег. Дал мне вторую жизнь, а сам лишился своей, единственной.
Она заплакала. Серега молча погладил её по руке. Любые слова сейчас были бы лишними. Варя продолжала всхлипывать:
– У кого теперь я смогу узнать, чье сердце мне пересадили? Ни у кого! Никто никогда не откроет мне эту медицинскую тайну. Профессора я, может быть, умолила бы, он все-таки был добрым человеком. Его больше нет. Никто другой ничего не скажет, это точно. Особенно суровый Тишков, этакий «Понтий Пилат» клиники. Ради чего ему рисковать своей репутацией?!
– По-моему, твои сны говорят больше, чем мог бы рассказать профессор. Думаю, он вряд ли подтвердил бы наши догадки. В клинику сердце поступает, так сказать, анонимно. Знаешь, Варя, все это пока еще за гранью науки. Слишком тонкие материи, о таком не пишут в диссертациях. Знаю, что в некоторых околонаучных изданиях этой темы уверенно касаются… скандальные журналистки. Они пишут о феномене клеточной памяти, возникающей из-за сходства строения нейронов сердца и мозга. Это звучит слишком фантастически. Во всяком случае, окончательный механизм подобного явления никому не ясен. Тонкости передачи памяти и нейропластичность органов для ученых неразгаданная загадка. Во всяком случае, пока. Не думай об этом. Главное, ты должна теперь жить долго. За себя и за твоего профессора Хуснулина.
– Давай вернемся к Кире. Так ты сбежал из-за нее? – спросила Варя. – Мог бы нормально объяснить, я бы поняла, не тупая.
– Знаешь, была еще одна причина…
Сергей внезапно вскочил и вдруг обошел два раза вокруг стола. Варя догадалась: он размышляет, говорить ей что-то важное или нет. Наконец Серый сел на место, и она уточнила, чтобы подтолкнуть его к откровенности:
– Вторая причина тоже серьёзная? Сомневаюсь. По-моему, серьёзнее той, о которой ты только что рассказал, быть не может.
– Понимаешь, мы с ребятами, которых ты видела в собачьем приюте, занимаемся весьма рискованным делом. Я не хотел тебя в него впутывать. Потому и решил исчезнуть.
Варя взглянула на его с досадой:
– Какое дело? Раз начал – говори всё!
– Знаешь, Варенька, мне кажется, что сегодня достаточно информации для твоего… нового сердца. Давай я расскажу о нашем деле в следующий раз, и ты сама решишь, хочешь быть с нами или нет.
В кафе влетела веселая стайка студенток, заполнившая своим щебетом и карикатурно объемными плащами, скроенными по последней моде оверсайз, всё пространство зала. Девушки были такие жизнерадостные, яркие, нарядные, так не сочетались всем своим обликом, болтовней и смехом с настроением Вари и Сергея, что те не могли не улыбнуться. Так бывает: невольно улыбаешься ярким птицам, залетевшим в осенний сад, или цветам, распустившимся под окном в хмурый день.
– Знаешь, что я скажу тебе, Серый? – высокий голос Юли перекрыл щебетание студенток. – Поел-попил со своей девушкой, а теперь давайте, челы, освобождайте столик и двигайте гулять с собачкой. Мне людей сажать негде. Кстати, Серый, ты оказался прав: вон сколько клиентов мне привалило! Утром здесь такое редко бывает.
– Знаешь, милый друг… как бишь она назвала тебя – Серый? Короче, Серый, так не пойдет!
Они уже стояли на улице и Варя кипела от возмущения. Даже Бусинка, почувствовав настроение хозяйки, поджала хвост и ни с того, ни с сего облаяла Сергея.
– Ты завтра опять чего-нибудь испугаешься и снова слиняешь, – тихо сказала Варя. – Давай, колись: что за причина номер два, по которой ты от меня сбежал!
– Знаешь, у меня есть идея получше. На днях мы собираемся с ребятами в квартире у нашего друга. Ты все сама увидишь и поймешь, надо ли тебе со мной связываться. Только одно условие: все, что ты там увидишь и услышишь, не должен знать никто. Ты поняла: никто.
– Клянусь, – серьезно сказала Варя.