– Какую еще запись? – не понял Сергей.
– Когда я махала вокруг их стола шваброй, удалось незаметно включить в телефоне диктофон. Прикинь, чтобы ничего не пропустить и не забыть, – прошептала она. – Качество записи, конечно, фиговое, но, если прибавить громкость, можно кое-что разобрать. Боюсь включать для проверки, чтобы они себя не услышали. В общем, я свое дело сделала, дальше копайся в этом дерьме сам.
– Спасибо, Юлька, ты настоящий друг! – обрадовался Сергей. Он увидел новый файл, пришедший на вацап, и едва не крикнул: «Йесс!», но вместо этого сказал: – Можешь в следующий раз на два часа опоздать!
– Щазз! – засмеялась Юлька. – Добрый какой! Я должна сама все проверить до работы: и витрину, и кофе-машину, и платежный терминал. Никому это не доверю, даже тебе. Ну, на часок в понедельник, пожалуй, задержусь…
Сергей вынул наушники и тронул Варю за руку:
– Ты как? Норм? Тогда вставай! Всё получилось! У нас есть запись с Юлькиного диктофона. Пошли в парк, там послушаем ее без посторонних ушей.
Бусинка при слове «парк» подпрыгнула на месте и потянула Варю за поводок в хорошо знакомом ей направлении.
Поначалу гудение кофе-машины заглушало голоса. Наконец шум стих, и Сергей различил разговор двух мужчин:
– Короче, Байк, я устал тебя отмазывать в дорожной полиции. Когда наконец ты будешь соблюдать ПДД? Больше на меня не надейся, Шумахер трёхнутый, блин!
– Я умею быть благодарным, лейтенант.
– Что ты натворил в этот раз?
Сергей узнал голоса полицейского Виталия и Борьки-Байка. Они звучали совсем тихо, но властные нотки в голосе лейтенанта и льстивая угодливость Бориса угадывались, несмотря на плохую запись. Несколько секунд стояла тишина. Наконец заговорил Байк:
– Лейтенант, на этот раз всё серьезно. Мне шьют наезд на пешехода со смертельным исходом. Я читал в соц. сетях, что полиция разыскивает байк такой же марки, как мой, и байкера в красном комбезе. Беда в том, что у меня такой тоже есть. По ходу, я примелькался камерам во время наших тусовок на Воробьевых горах. Однако мне, лейтенант, повезло. В тот день было жарко, я ехал на байке в футболке и спортивных штанах. Остается молиться, чтобы на том перекрестке не было камер или чтобы они были сломаны. Вроде бы, номер байка никто не засек. Очень надеюсь на вашу помощь, Виталий Маратович, – голос Бориса стал ещё более слащаво-льстивым и одновременно кротким, как у девушки, пойманной женихом на измене перед свадьбой.
– Ты что, сбил пешехода на переходе и смылся? – голос лейтенанта зазвучал угрожающе. – Оставление пешехода в опасности – отягчающее обстоятельство! Следователи уже наверняка копают в твоем направлении, идиот! Думаю, скоро полиция выйдет на твой байк. Втыкаешь, придурок?
– Лейтенант, не кипешитесь! Какой у меня был выход? Я сразу понял, что девушку не вернуть. Подумал: кому, блин, станет лучше, если будет загублена не одна жизнь, а две? Если суд докажет мою вину, мне дадут срок, отправят в колонию-поселение на несколько лет, и все… Моя судьба будет спущена в унитаз. Помните историю одного известного артиста? Ему не помогло ни громкое имя, ни ходатайство известных друзей, ни адвокат. Дали семь лет. Короче, я не успел ничего подобного сообразить, просто на автомате смылся с того перекрестка. Если честно, зассал я тогда. Втопил газ по полной – и всё.
– Ты что, Невменько? Надеешься, я стану отмазывать тебя от ДТП со смертельным исходом?
– Надеюсь! – сказал Борис уже другим тоном. Голос его из льстивого и мягкого внезапно стал стальным. – Вы же обещали помочь, если я попаду в беду. Между прочим, я свои обещания выполнял исправно. Помните, как принес вам бумаги, которые с риском стащил со стола у одной девчонки из тусы? Ну, у этих дурачков-антифа? Некоей Миранды… Там много интересного было. Их планы. Адреса новых акций. Фамилии.... Видимо, они для пущей важности всё это накропали. Решили весу своему детсаду придать. Дальше я продолжал делиться с вами полезной информацией, хотя каждый раз рисковал, что они меня вычислят. Помните, я рассказывал вам о студентиках-антифа – тех, что срывали по городу плакаты со свастикой и считали себя борцами с мировым фашизмом? Так вот, это были они. Наивные дурачки! Мы, байкеры, если бы захотели, размазали бы их всех по асфальту.
– Вот ты и размазал, придурок! Убил своим мотиком девчонку из их тусовки.
– Серьезно? Кого-то из этих малохольных? Из их детсада? Полный крандец, командир! Кого же?
– Киру Мартынову.
– Киру? Японский бог! Это не ошибка?
– Тебе не повезло, Шумахер. Это факт.
Клянусь, я не хотел! Так получилось! Какого черта ее понесло на тот перекресток?
– Поздно каяться. Советую явиться с повинной. Тогда тебе, возможно, срок скостят.
– Блин, мне не за что каяться! Я же старался для вас, лейтенант! Ходил на их дурацкие тусовки, втирался в доверие, стал там своим. Жаль, что Джобс погиб, и теперь их тусовочке негде собираться. Я бы с удовольствием и дальше играл роль агента полиции на детском утреннике. Вы же обещали меня не засветить и отмазать, если что.