Огромный черный лимузин (возможно, «паккард» 1960-х) медленно катит по проселочной дороге среди лугов и кустов ярко-желтого дрока (я предполагал снимать в Испании, возможно, в районе Лас-Урдес, там очень красиво в мае); на ходу машина издает низкий рокот (типа бомбардировщик, возвращающийся на базу).
На цветущем лугу парочка занимается любовью (в высокой луговой траве было множество цветов: колокольчики, васильки, желтые цветы, название которых я не мог вспомнить, но пометил на полях: «Усилить желтые цветы»). Юбка у девушки задрана, майка поднята выше грудей, в общем, с виду – хорошенькая сучка. Расстегнув у парня ширинку, она ласкает губами его член. На заднем плане медленно ползает трактор, давая понять, что перед нами парочка землепашцев. Небольшой перетрах на меже, Весна Священная и т. д. и т. п. Однако камера быстро отъезжает назад, и выясняется, что наши голубки воркуют на съемочной площадке и что тут снимается порнофильм – возможно, довольно высокого класса, поскольку работает целая съемочная группа.
Лимузин останавливается, заслоняя луг, из него выходят двое карателей в черных двубортных костюмах и с автоматами. Они безжалостно расстреливают и юную парочку, и съемочную группу. После некоторых колебаний я зачеркнул слово «расстреливают»: надо было бы придумать механизм пооригинальнее, скажем, какой-нибудь дискометатель – стальные лезвия вращались бы в воздухе, а потом рассекали плоть, в частности плоть любовников. Тут главное было не скупиться: начисто отрезанный член в глотке девицы и пр.; в общем, стоило подпустить того, что продюсер моего «Диогена-киника» называл «симпатичными такими картинками». Я пометил на полях: «Придумать механизм-яйцедер».
В конце эпизода из машины, из задней дверцы, выходит толстяк с очень черными волосами, лоснящимся, изъеденным оспой лицом, тоже в черном двубортном костюме, а с ним скелетоподобный, вроде Уильяма Берроуза, зловещего вида старик, чье тело утопает в сером плаще. Он созерцает результаты бойни (клочья красного мяса на лугу, желтые цветы, люди в черном), тихо вздыхает и, повернувшись к товарищу, произносит:
После нескольких зверских сцен, по большей части с юными парочками и даже с подростками, выясняется, что эти малопочтенные забавники – члены ассоциации католиков-интегристов, быть может, одного из филиалов
В общем, как я заявил в тот же вечер своему агенту, я продвигался вперед, работал, входил наконец в ритм; он сказал, что просто счастлив, и признался, что уже начинал беспокоиться. Я был искренен – до какой-то степени. Лишь через два дня, снова сев в самолет, чтобы вернуться в Испанию, я понял, что никогда не закончу этого сценария – не говоря уж о съемках. В Париже есть какое-то социальное брожение, из-за него возникает иллюзия, будто у вас есть какие-то замыслы; но я знал, что, вернувшись в Сан-Хосе, окончательно превращусь в лежачий камень; хоть я и строил из себя пижона, но постепенно скрючивался, как старая обезьяна. Я чувствовал себя ссохшимся, сморщенным до невозможности; я что-то бурчал себе под нос вполне по-стариковски. Мне было сорок семь, и последние тридцать лет я смешил себе подобных; теперь я кончился, выложился, оцепенел. Последняя искра любопытства, ещё вспыхивающая в моих глазах, когда я смотрю на мир, скоро погаснет, и меня будет отличать от булыжника разве что какая-то смутная боль.
Моя карьера отнюдь не кончилась провалом, по крайней мере в коммерческом плане: если напасть на мир, в конце концов он уступит насилию и выплюнет тебе твои вонючие бабки; но радость он не вернет никогда.
Мария23 – веселый, обаятельный неочеловек, наверное, как и Мария22 в ее возрасте. Хотя у нас процесс старения уже не носит того трагического характера, какой он имел у людей в последний период их существования, тем не менее он связан с определенными страданиями; подобно нашим радостям, страдания эти весьма умеренны; кроме того, существуют индивидуальные вариации. Например, Мария22 временами, видимо, становилась странно похожей на человека; об этом свидетельствует совсем не неочеловеческое по духу сообщение, которое она в конечном счете так мне и не отослала и которое было обнаружено в ее архиве Марией23:
