На третий день они, не сговариваясь, с ночи покинули свои палатки, собрались вокруг лаборатории и стали ждать; никто не произносил ни слова. Среди них находились пятеро отобранных Ученым журналистов, представлявших два новостных агентства – Франс-пресс и Рейтер – и три новостных канала – Си-эн-эн, Би-би-си и, по-моему, Скай-ньюс. Кроме того, из Мадрида приехали несколько испанских полицейских, намеренных получить заявление от существа, которое должно появиться из лаборатории – собственно, ему не могло быть предъявлено никакого обвинения, однако статус его не имел прецедентов. Предполагалось, что оно было пророком, который официально умер, но в реальности жив, и якобы родилось, но в отсутствие биологического отца и матери. Этим вопросом занимались юристы испанского правительства, но, естественно, не обнаружили ничего хотя бы отдаленно применимого к данному случаю; поэтому решено было ограничиться формальным заявлением от Венсана, которому предстояло письменно подтвердить свои притязания и временно получить статус подкидыша.
Когда двери лаборатории повернулись на своих невидимых петлях, все встали, и мне показалось, что над толпой пронесся какой-то животный вздох: сотни дыханий внезапно резко участились. В рассветных сумерках лицо Ученого казалось изможденным, напряженным, замкнутым. Он объявил, что на завершающем этапе операции воскресения возникли неожиданные трудности, и они с ассистентами, посоветовавшись, решили дать себе отсрочку еще на три дня; поэтому он просил адептов вернуться в палатки и по мере возможности не покидать их, сосредоточив все мысли на происходящей в данный момент трансформации, от которой зависит спасение человечества. Они увидятся вновь через три дня, на закате, у подножия горы; если все пойдет как надо, пророк опять займет свои покои и будет в состоянии впервые появиться на людях.
Голос Мицкевича звучал серьезно, с подобающей случаю нотой беспокойства, и на этот раз я заметил некоторое волнение, по толпе прошел шепоток. Меня поразило, насколько глубоко он понимает коллективную психологию. Первоначально школу планировалось завершить завтра, но, по-моему, никто всерьез не помышлял об отъезде: на триста двенадцать обратных билетов пришлось триста двенадцать возвратов. Даже мне понадобилось несколько часов, чтобы сообразить предупредить Эстер. Я вновь напоролся на автоответчик, вновь оставил ей сообщение; меня несколько удивляло, что она не звонит, наверняка она в курсе событий на острове, теперь о них говорили СМИ всего мира.
