– Верно… – спокойно произнес Венсан, в его тоне прозвучал лишь отзвук давно ушедшей печали. – Моя мать не вынесла постоянных измен и тех групповых сексуальных игр, к которым он ее принуждал. Она порвала все связи с родителями – они были эльзасские протестанты очень строгих правил и так и не простили ей, что она стала элохимиткой, под конец она вообще ни с кем не общалась. Меня вырастили дед и бабка по отцовской линии, родители пророка; в детстве я его практически не видел, его не интересовали маленькие дети. А потом, когда мне исполнилось пятнадцать, он стал навещать меня все чаще и чаще, беседовал со мной, хотел знать, что я собираюсь делать в жизни, и в конце концов предложил вступить в секту. Мне понадобилось еще пятнадцать лет, чтобы решиться. В последнее время наши отношения стали, как бы это выразиться… менее бурными.
И тут я понял одну вещь, которую, по идее, должен был заметить с самого начала: Венсан очень напоминал пророка; у них было разное, даже противоположное выражение глаз, наверное, поэтому я и не обратил внимания на сходство, но черты – овал лица, цвет глаз, форма бровей – поразительным образом совпадали; к тому же они были примерно одного роста и телосложения. Со своей стороны, Ученый очень внимательно приглядывался к Венсану и, судя по всему, пришел к такому же выводу; в итоге именно он нарушил молчание:
– Никому в точности не известно, насколько далеко я продвинулся в своих исследованиях, все держалось в строжайшем секрете. Мы вполне можем объявить, что пророк решил покинуть свое стареющее тело и перенести свой генетический код в новый организм.
– Нам никто не поверит! – тут же яростно возразил Коп.
– Мало кто, это правда; от ведущих СМИ ждать нечего, они все настроены против нас; мы, безусловно, получим огромную прессу при тотальном скептицизме; но доказать никто ничего сможет, потому что ДНК пророка имеется только у нас, другой ее копии не существует вообще нигде. А что важнее всего – адепты поверят; мы их готовили к этому долгие годы. Когда Христос на третий день воскрес, в это не поверил никто, кроме первых христиан; собственно, именно так и произошло их самоопределение: это были те, кто верил в Воскресение.
– А с телом что будем делать?
– Если тело и найдут, это не проблема, главное, чтобы не заметили рану на горле. Можно, например, использовать вулканическую трещину, сбросить его в кипящую лаву.
– А Венсан? Как объяснить исчезновение Венсана? – Коп явно колебался, его возражения звучали все менее уверенно.
– О, я почти ни с кем и не общаюсь… – беззаботно проговорил Венсан. – К тому же меня считают личностью скорее суицидальной, мое исчезновение никого не удивит… По-моему, вулканическая трещина – отличная мысль, это позволит сослаться на смерть Эмпедокла. – И он продекламировал на память, странно ясным и звучным голосом:
Коп молча поразмыслил пару минут, потом процедил:
– Придется еще заняться итальянцем…
Я понял, что Ученый выиграл. Не теряя ни минуты, Коп позвал трех охранников, приказал им прочесать местность и в случае, если они обнаружат тело, завернуть его в одеяло и тайно доставить сюда на заднем сиденье внедорожника. У них это заняло не больше четверти часа: несчастный, видимо, находился в таком смятении, что попытался перелезть через ограждение под током; естественно, его испепелило на месте. Труп положили на пол в изножье кровати пророка. В этот момент Франческа вышла из ступора, увидела тело своего друга и испустила долгий, невнятный, почти животный вой. Ученый подошел и несколько раз ударил ее по щекам – спокойно, но сильно; вой перешел в новый приступ рыданий.
– Придется заняться и ею тоже, – мрачно заметил Коп.
– Думаю, у нас нет выбора…
– Что ты хочешь сказать? – Венсан, внезапно очнувшись, повернулся к Ученому.
– Думаю, нам вряд ли стоит рассчитывать на ее молчание. Если сбросить оба тела из окна с трехсотметровой высоты, то от них останется месиво; меня очень удивит, если полиция будет настаивать на вскрытии.
– Это может выгореть… – произнес Коп после некоторого размышления. – Я хорошо знаком с шефом местной полиции. Если я ему скажу, что и раньше видел, как они лазают по отвесному склону, и пытался объяснить им, насколько это опасно, а они рассмеялись мне в лицо… К тому же это вполне правдоподобно, он был любителем экстремальных видов спорта, по-моему, он по уикендам совершал восхождения без страховки в Доломитовых Альпах.
