– Не все члены «Тартара» представляют опасность. Многие выступали против плана Эрла, а некоторые стали одинокими волками, чтобы избежать участия в его делах. Они будут полезными. Нет смысла продолжать убивать без причин, если они способны сделаться союзниками. – Я помолчал. – Но сперва необходимо обсудить, кто слил информацию об убийстве Эрла. Либо ты отдал приказ распространить сведения обо мне, либо же потерял контроль над своими людьми.
Теперь Лука был готов задушить меня, но тут вошла Марселла в сопровождении взбешенного брата. Амо – настоящий двойник Луки! – лишь на секунду хмуро посмотрел на меня, прежде чем обменяться загадочным взглядом с отцом. Я не понял, что они задумали.
На физиономии Гроула появилось извиняющееся выражение.
– Она настояла на том, чтобы я привел ее.
– Ты свободен, – сказал Лука.
Гроул закрыл дверь. И в следующую секунду Марселлу повернулась к отцу.
– Не могу поверить, что ты продолжаешь относиться ко мне как к глупому ребенку. Я уже выросла. Но ты до сих пор принимаешь решения за моей спиной и лжешь прямо в лицо.
– Марселла, – низко и умоляюще проговорил Лука, – я хочу защитить тебя.
– Поэтому ты пытался убить Мэддокса через его старых приятелей-байкеров, передав им информацию о смерти Эрла?
Значит, я прав. Витиелло сыграл подло. Я не особо удивился.
– Он тебе так сказал?
Марселла покраснела, ее глаза округлились. Она приблизилась к отцу.
– Ты обещал! Я думала, что могу тебе доверять. – Голос Белоснежки дрожал, но не только от злости, и в первый раз в жизни я заметил намек на нежность во взгляде Луки Витиелло, но эта эмоция быстро исчезла.
– Это разговор между нами, – заявил Лука, прежде чем развернуться ко мне, Маттео и Амо. – Выйдите сейчас же.
Услышав приказ, я вскинул брови и посмотрел на Марселлу.
– Хочешь, чтобы я остался?
Марселла задумалась на секунду, прежде чем помотала головой. Лука был близок к тому, чтобы пристрелить меня за простой вопрос. Я послал ему натянутую улыбку перед тем, как последовать за Маттео и Амо. Белоснежка, как никто другой, способна в одиночку разобраться со стариком. Если кто и может заставить его перестать пытаться меня убить, то лишь она.
Однако меня определенно не устраивало, что я не мог отомстить ему, как сделал бы в прошлом.
Но ради Марселлы я готов попытаться, как бы самоубийственно это ни звучало.
– Не думал, что ты вернешься, – проронил Маттео, когда мы вошли в пустой бар. – Не понравился вкус свободы?
– Ничего подобного, но Марселла мне нравится больше.
Амо ухмыльнулся.
– Ну это пока. Ты ничего не знаешь о нашем образе жизни. Мы связаны правилами, которые тебе никогда не понять.
Так и есть: вернуться в Нью-Йорк и работать с Семьей означало соблюдать правила, к которым я еще не привык. Сердце всегда рвалось на волю, однако теперь тосковало по Марселле и с каждым бешеным ударом – все сильнее. Тем не менее езда на мотоцикле и ощущение свободы, которое появлялось, когда я гнал по дороге, стали моей плотью и кровью. Я почти скучал по гонкам на байке бок о бок с братьями по клубу.
– Поэтому ты хотел, чтобы меня убили? Чтобы вернуть мне свободу? А ведь именно трусы используют других для грязных дел.
Амо шагнул ко мне вплотную, в его глазах отражалась жестокость.
– Я бы лично прикончил тебя прямо сейчас, наслаждаясь процессом, если бы не дал слово Марселле.
– Ты как-то странно соблюдаешь обещания. Мне казалось, только ублюдки способны вонзить нож в чью-то спину.
– Проваливай к черту, Уайт. Ты навсегда останешься грязным байкером и гребаным врагом. Плевать, что ты скажешь Марселле и во что она захочет поверить, ты рано или поздно потеряешь интерес к моей сестре и вернешься к мотошлюхам.
Я придвинулся к нему, пока носки наших ботинок не соприкоснулись друг с другом. Хоть парню и было пятнадцать или шестнадцать, он уже вымахал с меня ростом, а я – высокий ублюдок.
– Твоя сестра не из тех женщин, к которым можно потерять интерес. Я всегда буду благодарить Господа Бога за то, что Марселла выбрала меня.
– Ты называешь похищение – выбором?
Я склонил голову набок.
– Марселла не выбирала то, как мы познакомились, но быть со мной уж точно стало ее решением.
– И когда она вернется обратно к цивилизованным людям, то осознает ошибку и пошлет тебя.
Я сурово сжал губы, а потом улыбнулся.
– Тебе жутко интересно, каких мужчин выбирает Марселла. Если между братом и сестрой существует что-то вроде эдипова комплекса, то он, вероятно, имеется и у тебя. Тебе стоит сходить к психологу.[1]
Маттео одобрительно фыркнул, явно наслаждаясь перепалкой. Амо все-таки потерял контроль и бросился на меня, вцепившись в мое горло привычным жестом.
Я схватил его пальцы в попытке разжать, но не особо преуспел.
– Пытаешься походить на своего старика, малец? Никто не говорил тебе, что может быть только один истинный дон, и это не ты.
– Катись к черту, Уайт! – прорычал Амо.
Усмехнувшись, я ударил его головой. Боль пронзила череп, зато, по крайней мере, Амо ослабил хватку.
– Ты труп, Уайт.
Как только Мэддокс, Маттео и Амо вышли из кабинета, я шагнула к отцу.
