Валерио пожал плечами. Я выжидающе приподняла брови.
– Он кое-что сказал про тебя.
– Что?
– Мимо хотел знать – правда ли то, что говорят люди.
– Не заставляй меня вытаскивать из тебя ответ, Валерио. Выкладывай.
– Про слово, которые байкеры набили на спине, – пробормотал он, указывая на тату, – про то, как выглядит твое ухо…
Я сглотнула. Крошечная часть меня надеялась, что о надписи не узнают, но даже если папа приказал своим людям держать рот на замке, информация всегда могла легко просочиться. Мужьям достаточно проболтаться женам, которые любили посплетничать. Я ненавидела то, какие чувства все это вызывало во мне: будто я сделала что-то неправильно и мне есть чего стыдиться.
– Я избил Мимо. У него из носа потекла кровь, а губа разбита. Я заставил его поклясться никогда больше ничего такого не говорить, – гордо заявил Валерио и коснулся моего плеча. – Я врежу каждому, кто начнет болтать о тебе плохо.
Я с благодарностью улыбнулась брату. Валерио был добродушным, он больше напоминал мне дядюшку Маттео, чем папу. Хотя мама всегда утверждала, что ее младший сын похож на ее брата Фабиано, когда тот был мальчишкой.
Я виделась с Фабиано лишь пару раз в год, и он определенно не казался приветливым или общительным. Но то, что Валерио дрался за меня, многое значило.
– Спасибо. Ты самый лучший младший брат на свете.
Валерио сморщил нос.
– Не такой уж я и маленький. Я выше всех друзей.
Я взъерошила его волосы.
– Верно.
Я надела кардиган, устав от внимания к татуировке. Валерио кружился вокруг меня. Наверное, он хотел что-то еще.
– Ну что?
Он застенчиво потер шею.
– Можно посмотреть на твое ухо?
Я замерла, осторожно дотронувшись до бриллиантовой каффы, прикрывающей отсутствующую мочку. Глаза Валерио по-детски загорелись любопытством, что придало мне сил расстегнуть застежку.
При виде уха Валерио выдал лишь краткое: «О!»
Рана заживала. Вероятно, когда я начну лечение лазером, все станет лучше, но сейчас на ухо было неприятно смотреть.
– Клево! – сказал Валерио, подходя ближе, чтобы лучше рассмотреть его.
Я подавила желание скрыть ухо за волосами.
– Почему клево? – спросила я, надеясь, что брат не заметил легкую дрожь в моем голосе.
– Мы с друзьями сравниваем шрамы. У тебя – боевые раны.
– Ты думаешь?
– Конечно. Как медаль за отвагу. Это показывает, что ты выиграла битву.
Я сжала губы.
– Но я не чувствую себя победительницей, – призналась я. Мне хотелось дать себе пощечину. Я не должна вываливать эмоциональный груз на младшего брата. Ему следовало беспокоиться о велогонках и школьных занятиях, а не о запутанной жизни и проблемах сестры.
– Выиграла, – довольным тоном сообщил Валерио. – Они мертвы. А мы, Витиелло, доказали им, кто главный.
Я кивнула, но по-прежнему была взволнована. Странно, что крохотный отрезанный кусочек уха и оскорбление, которое в скором времени будет скрыто, так сильно повлияли на меня. Мужчины в нашей семье сталкивались и с гораздо более худшим. Даже мама пережила пулевое ранение.
Я должна быть сильной.
– Разве тебе не нужно делать уроки? – спросила я.
Валерио был достаточно умен, чтобы понять намек и уйти. Когда за ним закрылась дверь, в груди поселилось неприятное ощущение.
Я чувствовала себя одинокой, но не могла объяснить причину. Но знала – от этого меня может избавить только один человек.
Я взяла телефон, но замешкалась. Не надо быть надоедливой и слабой. Я очертила определенные границы для отношений и пока не собиралась их нарушать, но мне нужен тот, кто был в курсе всего случившегося.
Я напечатала и послала сообщение. И едва не отменила отправку.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Перед визитом в тату-салон, впервые после смерти Эрла, я нанесла макияж. Благодаря мейкапу я всегда чувствовала себя настоящей.
Рев мотоцикла вернул меня в реальность. Я поспешила к окну в комнате для гостей, располагающейся напротив моей, именно в тот момент, когда Мэддокс въехал во двор на «Харлее». Мои глаза округлились.
Как он успел?
Я выскочила в коридор и спустилась в холл, где наткнулась на папу, который собирался открыть входную дверь.
Он сверлил меня суровым взглядом.
– Что он здесь делает? Ты попросила его приехать?
Я кивнула, слова застряли в горле.
Отец молча всматривался в мое лицо и наконец сказал:
– Марси?
– Пожалуйста, можно ему зайти? – Я шагнула к двери.
Папа замешкался. Он явно боролся с собой. И, конечно же, Джианна выбрала именно этот момент, чтобы на предельной скорости въехать на «Мини Купере» во двор. Машина затормозила, раздался визг покрышек.
– Замечательно, – буркнул папа.
Оставалось лишь согласиться. Джианна не слишком скрытный человек, особенно когда считала, что кто-то должен что-то знать. И она определенно считала – Мэддокс должен быть в курсе, что я беспокоилась о возможной беременности.
