Когда я получил сообщение от Марселлы, то уже около часа катался на мотоцикле по кварталам вблизи ее дома – безо всяких на то причин, помимо желания находиться ближе к ней. Я даже не остановился, чтобы ответить, а сразу же направился прямо к особняку Белоснежки. И плевать, хотел ли меня видеть Витиелло или нет. Я нужен Марселле. Только это и важно.
Если бы мне нужно было снова вонзить лезвие в Луку, лишь бы увидеть Марселлу, сделал бы это без раздумий.
Я слез с мотоцикла и перевел взгляд со старика Марселлы на рыжеволосую женщину, которая выходила из до смешного маленького автомобиля. Она пыталась отвлечь телохранителей, оградивших Белоснежку от меня. Один уже достал пистолет и выглядел готовым всадить пулю мне в голову.
Я мрачно улыбнулся. С каждым днем я чувствовал себя все более желанным гостем в клане Семьи…
– Боже, прекратите нянчиться со мной! – взревела женщина.
Я не был уверен на сто процентов, но предположил, что это жена Маттео. Однажды Эрл показал нам фотографии членов семьи Витиелло, но мое внимание всегда было приковано к мужчинам. У меня не возникало желания нападать на женщин. Пока Эрл не решил похитить Марселлу.
Лука что-то сказал Марселле, и та сделала шаг назад, замерев в дверном проеме. Ее глаза метнулись ко мне, в них пылало то же желание, которое заставляло меня бесцельно разъезжать по окрестностям. Лука спустился по ступенькам, встречая Джианну. Он еще немного прихрамывал, а я по-прежнему чувствовал тошнотворное удовлетворение, особенно после того, как узнал, что именно он приложил руку к распространению информации о смерти Эрла.
Наконец телохранители сели в лимузин, на котором они, должно быть, следовали за Джианной. Я решил остаться рядом с байком, пока они не уедут. С трудом верилось, что они не всадят пулю мне в лоб, как только я отвернусь.
Рыжеволосая бросила взгляд в мою сторону: скорее любопытный, а не враждебный. Лука жестом пригласил ее войти в дом, но она отмахнулась. В глазах Витиелло вспыхнул гнев, но в итоге женщина все же двинулась к Марселле.
Лука направился ко мне. По выражению его лица было ясно: он думал только о моем присутствии.
– Ты не очень-то хорошо следуешь правилам. В нашем мире мое слово – закон, ты не можешь видеться с моей дочерью, когда посчитаешь нужным, Уайт.
Я натянуто улыбнулся.
– Она попросила меня приехать, Витиелло, а благополучие Марселлы всегда будет превыше твоих слов.
Лука прищурился.
– Почему она захотела встретиться с тобой? Если что-то случилось, ей надо попросить помощь у Семьи.
– Тогда ты должен спросить ее, почему она не прибежала к тебе. Я не собираюсь обсуждать то, что она доверила мне.
Лука оглянулся на Марселлу, которая по-прежнему стояла на пороге. Джианна находилась рядом.
Лука презрительно кивнул.
– Ты можешь зайти, но только в гостиную. Ни в какую другую комнату дома тебе нельзя, и уж точно ты не приблизишься к моей жене и младшему сыну. Понятно?
– Да.
Лука сверлил меня предостерегающим взглядом.
– Мое обещание Марселле по поводу тебя аннулируется, если ты осмелишься чем-то досаждать членам семьи Витиелло и причинишь им малейший вред. В этом случае я без раздумий зарежу тебя.
Я ухмыльнулся.
– Я не побеспокою ни твою жену, ни сына.
Лука пошел впереди, а я последовал за ним, отставая на пару шагов, периодически поглядывая на телохранителей в машине – они еще не уехали – и на караульный пост рядом с особняком.
Марселла просияла, когда я поднялся по ступенькам на крыльцо.
Лука сопроводил дочь и Джианну в холл. Я замер, охваченный абсурдным ощущением, что собираюсь переступить порог дома Витиелло. Не так давно это могло произойти только в результате вторжения байкеров. Но даже Эрл не был настолько сумасшедшим, чтобы думать об атаке на крепость мафиози.
Улица кишела охранниками, и несколько близлежащих особняков тоже принадлежали Витиелло.
Я вошел в светлый, ярко освещенный холл, оформленный в современном стиле, что контрастировало со старинным фасадом.
Джианна не спускала с меня глаз, когда я закрывал за собой дверь.
Я не очень хорошо разбирался в дизайне интерьеров, но мог сказать точно – для этого места выбирали самые лучшие материалы и шикарную мебель.
Марселла стояла рядом с рыжеволосой, глядя на отца, который намеревался защищать женщин Витиелло от меня. Похоже, он не собирался уходить в ближайшее время.
– Можем ли мы с Мэддоксом поговорить наедине?
– Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине, особенно здесь.
– Я могу побыть няней и понаблюдать, – предложила рыжеволосая, дерзко улыбаясь.
Лука усмехнулся.
– Не понимаю, как это должно помочь.
– Я в состоянии удержать их от того, чтобы они не начали срывать одежду друг с друга и не раскидали ее по твоим дорогим кожаным диванам.
Мои брови взлетели вверх. Она и правда только что это сказала?
Щеки Марселлы зарумянились, и, черт, зрелище едва не погубило меня. Никогда прежде я не видел Белоснежку настолько смущенной. Разговоры о сексе в присутствии отца явно были красным флагом.
– Папа, – твердо сказала она, – ты должен мне доверять. Мэддокс не представляет опасности. Прошу, позволь мне поговорить с ним без свидетелей.
