В день своей свадьбы я бы посмеялась над этим утверждением. Впрочем, в тот самый важный и для многих невест чудесный день в жизни мне хотелось лишь плакать. Тогда я не была счастлива, но позже, оглядываясь, всегда испытывала радость, вспоминая те минуты, зная, что за нашим «да», сказанным друг другу, последовала любовь.
Оставалось надеяться, что Марселла и Мэддокс тоже подтвердят свои чувства искренним «да». И если Марселла не будет испытывать тревогу и страх в день свадьбы, это сделает меня еще счастливей.
Успокаивало одно. Марселла – не я. Дочь выросла, зная себе цену.
Не мне ее судить, но я сделаю все возможное, чтобы она никогда не пожалела о сделанном выборе.
Я сжала руку мужа.
– Лука, ты должен поговорить с Мэддоксом, может, пригласить его выпить, чтобы вы наладили отношения. Он никогда не будет принадлежать нашему миру, если ты как дон и глава семьи не позволишь ему это.
Лука вздохнул, уставившись в ночное небо.
– Вы с Марселлой загоните меня в могилу.
Я обрадовался, когда вечеринка наконец-то закончилась. Болтать с богатыми самовлюбленными людьми – такое не по мне. А что касается Марселлы? Она была мастером в этом деле. Как ее мужчине мне, вероятно, тоже придется многому научиться. А может, я навсегда останусь тайным любовником.
Я ухмыльнулся.
– Почему ты улыбаешься? – спросила Марселла сонным голосом. Ее голова лежала у меня на плече, поэтому я не знал, как она смогла это увидеть. Затем я поймал свое отражение в черном глянцевом защитном стекле между задней частью лимузина и водителем.
– Просто интересно, сумею ли я когда-нибудь общаться с ними столь же легко, как и ты. Теперь, когда мы официально вместе, мне, наверное, надо посещать больше подобных мероприятий.
Марселла подняла голову. Она выглядела уставшей, но по-прежнему неописуемо великолепной. Я жаждал прикоснуться к ней. Несколько целомудренных и не очень целомудренных поцелуев, которыми мы обменялись с тех пор, как я ублажал ее языком, не утолили голод. Я хотел большего.
Я погладила ее бедро через шелк платья.
– Поцелуй не делает нас парой официально. Отец должен опубликовать формальное заявление о статусе наших отношений. Обычно это происходит незадолго до или после помолвки.
Я чуть не подавился слюной. Помолвка? Я знал, что брак имеет огромное значение в мире мафии, но по какой-то глупой причине не думал, что все произойдет настолько быстро. Означает ли поцелуй то, что мы должны сразу же обручиться?
– Жалеешь, да? – поддразнивая, спросила Марселла и начала сверлить меня глазами.
– Черта с два. – Я обхватил ее шею, притянув к себе. – Я никогда не пожалею, что поцеловал тебя, ни в тот самый первый раз, ни в последующие, ни во все разы, которые еще будут. Я просто немного не в своей тарелке, Белоснежка. Жизнь кардинально меняется. Внезапно я стал сторонником мафии, который задумывается о браке и должен стать лучшим другом бывшего заклятого врага. Мне тяжело.
– Верно, – сказала Марселла. – Но мы можем делать все постепенно. Нам обоим нужно многое выяснить. И я не представляю, что мы обручимся или поженимся в ближайшее время.
Ауч. Она отвергла этот вариант, что заставило меня задуматься. Может, Марселла и вправду не хотела быть со мной навечно. Я крепче обнял ее шею, прожигая взглядом.
– Ты моя, Марселла. Я хочу быть с тобой. Однажды я официально назову тебя своей.
Марселла прижалась к моим губам, и я притянул ее еще ближе в необходимости почувствовать каждый сантиметр ее тела. Мои пальцы запутались в ее длинных волосах, и я наклонил ее голову, углубляя поцелуй. Вскоре в штанах стало чертовски тесно. Я провел ладонью по ее спине, наслаждаясь тем, как кожа Белоснежки покрывается мурашками от моих прикосновений. Затем спустился ниже, целуя ее шею.
Машина притормозила, и Марселла взяла меня за плечи, отталкивая.
– Сейчас мы не можем. Мы дома.
Я застонал, когда через полминуты лимузин остановился и двигатель был заглушен.
Я потер большим пальцем припухшие губы Марселлы.
– Как насчет того, чтобы покататься со мной сегодня ночью на байке?
Марселла задумалась.
– Потрясающая идея. Я и правда смогла бы отвлечься, но…
– Но твоему отцу нужно дать согласие? – Я не скрывал раздражение. Не столько даже из-за Марселлы, сколько из-за ситуации. – Белоснежка, я буду с тобой, когда захочу, и мне не нужно спрашивать разрешения у твоего отца, будто тебе пятнадцать.
– Ты прав, – твердо сказала Марселла. – Я поеду с тобой. Я выросла, и папе придется смириться.
Усмехнувшись, я страстно поцеловал ее. Мы отпрянули друг от друга, когда открылась дверь. Марселла вышла, и я последовал за ней, улыбнувшись угрюмому телохранителю.
Лука и Ария уже были в доме.
– Мы с Мэддоксом недолго покатаемся по городу на мотоцикле, – сообщила Марселла телохранителю.
– У нас нет на это разрешения.
– А теперь есть, – заметил я. – Марселла тебе приказала.
Я повел ее к байку, но телохранитель ринулся за мной и схватил за плечо. Я не задумываясь отреагировал, ударив его кулаком по лицу. Он упал на колени.
