– Она упоминала, что тебе везет с девушками, особенно с ее подругами.
Амо пожал плечами, глядя на небо.
– Еще несколько дней свободы, ты должен наслаждаться каждой секундой. Переживаешь?
– Я не потеряю свободу. И единственное, что меня беспокоит, – поездка с твоим отцом.
Амо хмыкнул.
– Ага, удачи тебе.
К моему удивлению, мы с Лукой ни разу не пытались убить друг друга во время поездки в Вегас. Мы действительно нашли темы для разговора, в основном о тактике боя. И я понял, что кланы мафии на других территориях способны напортачить больше Семьи.
Когда мы с Лукой вернулись из однодневной поездки, Ария и Марселла встретили нас в холле особняка Витиелло.
– И?.. – прошептала Марселла, обнимая меня.
– Могу ответить на твой вопрос, что мы целы и невредимы.
Марселла закатила глаза.
– Но вы поладили?
– Скажем так: мы ненавидим друг друга немного меньше, чем раньше.
– Думаю, это лучшее, на что я могу надеяться.
– Белоснежка, ты пытаешься свести две очень устойчивые горы, на что потребуется время.
– Я могу быть ужасно нетерпеливой.
– Никогда б не догадался.
Марселла дотронулась до моей груди в том месте, где билось сердце.
– И ты все еще готов сказать «да»!
– О да.
Когда в прошлом я представляла себе день свадьбы, каждая деталь была продумана до мелочей, все было направлено для достижения одной цели: произвести максимальный эффект. Как дочь дона я всегда чувствовала давление из-за бесчисленных правил, отягощенных еще большими ожиданиями. Я не боялась потерпеть неудачу, поскольку попросту не допустила бы такой возможности. Я работала бы как проклятая, лишь бы убедиться, что провал невозможен.
Но теперь у меня не было страха потерпеть неудачу, хотя сейчас вероятность провалиться в глазах общества казалась вполне реальной. Я уже «облажалась» – нарушила многовековые правила и не оправдала ожиданий, последовав за зовом сердца и осмелившись попросить место в мире, который был в такой же степени моим, как и для Амо, Валерио или любого другого мужчины. Я истекала кровью, как и они, пережила пытки и боль. Все ради Семьи и дона – то, что Лука был моим отцом, не имело значения.
Раньше я не принимала в расчет любовь, поскольку в нашем кругу трудно ее найти, особенно такую безграничную и сильную, как любовь моих родителей друг к другу. Я была уверена, что никогда не сумею обрести нечто похожее, поэтому решила не рисковать, заключив сделку на выгодные узы в будущем, на привязанность без грамма чувств. Тогда я была напугана. Однако со временем мы с Мэддоксом обрели храбрость.
Раздался стук.
Улыбнувшись, я крикнула:
– Да!
В комнату вошел папа. Он замер, когда его взгляд упал на меня в свадебном платье. Отец посмотрел на меня так, будто никогда раньше не видел.
– Мэддокс не заслуживает тебя, – пробормотал он. Прежде чем я успела рассердиться, он продолжил: – Никто не заслуживает, принцесса. Но ты выбрала его и считаешь, что он достоин тебя, поэтому я принимаю твой выбор.
– Это правда, – согласилась я. – Таков мой выбор, и я не сомневаюсь, что он правильный. Я счастлива, папа, и знаю: Мэддокс приложит максимум усилий, чтобы я была счастлива и в будущем.
– Ему надо будет постараться, – прорычал папа.
Я прищурилась, но не смогла сдержать улыбку.
– Я всегда буду защищать тебя, Марселла. Даже после того как вы поженитесь, а позже – когда станете родителями, а я старым и седым.
– Ты уже старый, и в твоих волосах есть несколько седых прядей, – поддразнила я отца.
Папа вовсе не выглядел старым, но он заслужил укол за чрезмерную опеку.
– Может, и так, но я способен надрать задницу твоему мужу.
– Не надо ссориться с Мэддоксом лишь по той причине, чтобы доказать свою точку зрения, ладно?
Мэддокс и папа были упрямы и любили конфликтовать, но я хотела, чтобы они сосредоточили свою жестокость на врагах, а не друг на друге.
Папа взял мою руку и поцеловал ладонь.
– Нам пора.
– Хорошо, – мягко сказала я.
Отец положил руку мне на плечо и не убрал ни на секунду, пока вел по бесконечным коридорам отеля. Снаружи нас ожидали лимузины. Папа подготовил протокол высочайшего уровня безопасности, но я не хотела думать о возможных угрозах. Ничто и никто не испортит сегодняшний день.
Мы с папой разместились на заднем сиденье бронированного лимузина.
– Ты нервничал в день свадьбы? – тихо спросила я, когда автомобиль подъезжал к церкви.
Отец задумался.
– Если бы тогда мне было известно, что я буду безмерно любить твою маму, я бы нервничал. В первую очередь из-за того, что мог все испортить. Но я почти не знал Арию и даже не заботился о ней так, как сейчас. Тогда она была просто средством для достижения цели.
– Не могу представить, что вы с мамой не любите друг друга.
Папа усмехнулся, и его взгляд, как и всегда при упоминании о маме, стал нежнее.
– Я тоже.
– Мне жаль, что вы с мамой не отпраздновали день своей любви так, как мы с Мэддоксом сегодня. Вам следует подумать о возобновлении клятв.
Отец нахмурился и покачал головой.
– Сегодня твой праздник, принцесса. Ты выбираешь любовь наперекор всему. Вот о чем тебе следует думать.
Как по команде лимузины остановились перед церковью.
