– Она избегает традиции кровавых простыней.
– Еще бы, ведь она отдалась ему до замужества.
– Шлюха.
Кровь бешено текла по жилам. Я ожидала слухов и даже скандала, но услышать это из первых уст ощущалось иначе. Большую часть жизни я упорно трудилась, чтобы казаться идеальной в глазах людей.
Теперь же чаша весов склонилась в другую сторону. Мои неудачи имели больший вес, чем успехи. Я перестала быть неприступной.
Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох. Чужое мнение не имело значения. Мне не стыдно за то, за что меня судили. И я не позволю никому испортить мою свадьбу, особенно кому-то вроде Крессиды. Но девчонка оказалась занозой в заднице. В тот момент, когда я подошла ближе, ее лицо исказилось от шока, но с намеком на любопытство. Вероятно, она впитывала мою реакцию как губка. Как и в прошлый раз, Крессида снова была с подругой, но сейчас в компании еще одной девушки.
Я одарила их холодной улыбкой.
– Вам следует быть благодарными за то, что мой отец отменил традицию кровавых простыней. Ведь это означает, что вы можете сохранить достоинство, держа в секрете интимные моменты, происходящие между мужем и женой. Конечно, вам решать, предавать ли огласке детали первой брачной ночи, а вместе с ней и важность самой связи, поделившись кое-какими подробностями с другими людьми.
Девушки разинули рты. Я замолчала и вышла из комнаты для отдыха, придерживая платье, и сделала глубокий вдох. Пальцы судорожно дрожали. Я знала, что мои слова ничего не изменят. Люди продолжали размышлять о моей сексуальной жизни и осуждали Марселлу Витиелло. Однако сказанное придало мне сил. Это лишь первая из многих битв, в которых мне предстоит сражаться. Но на кону – человек, которого я люблю, и я всегда с радостью буду бороться против предрассудков и людской злобы.
Мэддокс ждал меня, держа бокал шампанского и бутылку пива.
Я взяла шампанское и осушила залпом половину бокала, хоть и было стыдно тратить алкоголь на утоление гнева.
– Как дела? – тихо спросил Мэддокс.
Многие использовали посиделки после ужина для деловых обсуждений или болтовни.
Мой взгляд остановился на Крессиде, которая последовала за мной. Она уже подлетела к своим родителям. Они тоже относились к тем, кто судил меня настолько открыто, насколько позволял инстинкт выживания. Я не рассказывала папе о ней, она того не стоила, и я сомневалась, что Амо тоже это сделал.
– Некоторые девушки называют меня шлюхой, поскольку я избегаю традиции кровавых простыней.
Мэддокс скривил губы.
– Отвратительная традиция, девушкам следует радоваться, что ее больше нет. Зачем кому-то хотеть истекать кровью во время секса? Не говори мне, что ты сожалеешь о том, что не девственница. Если бы ты настояла на сохранении невинности до первой брачной ночи, я бы умер от синих яиц.
Я толкнула его в плечо.
– Ты бы выжил. И нет, я не жалею. Нисколько. Будь я девушкой, намеревающейся показать окровавленные простыни, не смогла бы заняться с тобой сексом на нашей свадьбе.
Мэддокс приподнял брови, на его губах появилась игривая улыбка, а на щеке – ямочка-шрам, а затем он схватил меня за руку.
– Надеюсь, ты настроена серьезно, потому что я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас.
Его хватка была почти болезненной, пока он тащил меня в мужской туалет. Мэддокс подтолкнул кресло, стоявшее в углу, к двери, зажав ручку.
Секс в туалете становился традицией. К счастью, это лучший отель в городе, и каждая уборная напоминала отдельный роскошный номер.
– Я умираю с тех пор, как ты слизала крем с моего члена. Черт, Белоснежка. Я так возбужден, и если ты не хочешь, чтобы у меня была эрекция во время нашего танца, позволь мне трахнуть тебя поскорее.
Он завладел моими губами в поцелуе, остро нуждаясь в нем, но и мое тело отчаянно нуждалось в прикосновениях.
– Трахни меня, у нас мало времени.
Мэддокс развернул меня, чтобы я держалась за раковину, и начал приподнимать слои моей юбки.
– Черт, где твоя хорошенькая киска? Это платье меня убивает.
Я засмеялась, но смех превратился в стон, когда он сильно шлепнул меня по заднице. Я вскинула бровь, приоткрыла губы и тихонько застонала, когда Мэддокс провел двумя пальцами по моим складкам.
Я была вся мокрая, поэтому Мэддокс не встретил никакого сопротивления, когда вошел в меня двумя пальцами.
– Наклонись.
Я оперлась на локти. Мэддокс вновь шлепнул меня ладонью по ягодице и ввел пальцы с ослепляющей скоростью. Затем он без предупреждения вышел, заставив меня жалобно застонать в знак протеста. Боже, какой звук! Он ухмыльнулся и расстегнул ширинку смокинга. Я оглянулась. Головка члена уже блестела, но он не дал мне много времени полюбоваться: схватил за бедра и вошел в меня, а потом трахнул, причем настолько быстро, что мы оба кончили за несколько минут. Ради этого можно показать средний палец Крессиде и таким девушкам, как она. Я получала удовольствие с парнем, которого любила, до первой брачной ночи, ну и что?
Когда через некоторое время мы вышли из туалета, держась за руки, то чувствовали себя гораздо более расслабленно.
