– Ну еще не так темно, а то у нас как в старом анекдоте, на свет все лезут, – засмеялся Юрий Степанович, одновременно поворачивая выключатель.
– Что же ты к моему соседу не зашел? – спросил Ямпольский, едва Саша появился на пороге. – Он номер машины запомнил, которая приезжала к Сергею.
– Я знаю номер, его по камерам отследили, это обычные наркоторговцы, они покупают траву небольшими партиями, не стоит даже в голову брать их приезды. Конечно, их алиби проверяли на всякий случай, все подтвердилось, эти трое вряд ли имеют отношение к смерти Сергея, слишком мелкие сошки. К тому же они панически боятся полицию, нет, не их рук это дело.
– С ними все ясно, а вообще, есть какие-либо подвижки в этом деле?
– Нет ничего конкретного, боюсь, висяк у меня рисуется.
– Ну, положим, не только у тебя, ты же не один работаешь, но, понимаю, от этого не легче. Что делать думаешь?
– Вот пришел к ребятам, я от вашего семейства, после истории с братом, ничего не скрываю. Это, конечно, нарушение, но у самого меня, видно, мозгов не хватает, приходится советоваться. И потом вы люди незаинтересованные, а свежий взгляд на проблему, как известно, всегда что-то высмотрит, чего не видно, когда глаз уже «замылился». Сами же говорили, помните?
– Нет, не помню, но это так и есть, посыл верный, давай говорить с ребятами. Федь, Стас, к мозговому штурму готовы? – Ямпольский говорил вроде серьезно, но в голосе чувствовалась улыбка.
Мужчины до глубокой ночи обсуждали сложившуюся ситуацию, и наконец Федор усталым голосом проговорил: – Саш, а слабо тебе алиби всех односельчан проверить, сам подумай, никто чужой в тот день не приезжал, ни в автобусе, ни на машине. Значит, преступник из местных, вот тут и рой. Если надо, мы со Стасом поможем. Понятно, что это все очень сложно, ведь убийство произошло за несколько минут, так что тебе и алиби надо проверять, и в первую очередь мотив. А мотив мог быть у кого угодно. Явных наркоманов я в селе не видел, но вдруг Сергей кому-то предлагал свою траву. А если этот человек молодой, то у него есть родители. Так что тебе работы хватит. Давайте по комнатам, мужики, не знаю, как вы, а я уже совсем плохой, ничего не соображаю. Кстати, Саш, светает скоро, ты можешь у нас остаться, пока дойдешь, пока умоешься, спать некогда будет. Вот и отец то же самое скажет, нечего тебе по ночам шастать. Завтра как человек встанешь, умоешься, позавтракаешь, и на работу. У нас, кстати, и новая зубная щетка где-то лежит. Ну что, договорились?
– Оставайся, Саша, хочешь, я тебе тут в гостиной постелю? – Олег Петрович встал, с трудом распрямляя колени, и, потянувшись всем усталым телом, посмотрел вопросительно на гостя.
– Останусь, только вы ничего не стелите, я на диване посплю и тихо уйду на работу.
– Это ты размечтался, тебя Баська выгонит с дивана, сейчас я раскладушку принесу, там и матрас, и плед, и подушка есть. Ты не смотри, что она сейчас под столом лежит, как мы спать пойдем, так она на свой диван забирается и лежит до утра. Она вообще дама непуганая, а как у нас поселилась, так вообще обнаглела, ест не все, спит только на этом диване, чувствует, поганка, что мы ее любим, вот и пользуется, – рассмеялся Ямпольский. – Зато она нас всерьез охраняет, никому не дает войти на участок.
– А как же я?
– Так она тебя знает и видит, что мы тебя хорошо принимаем. Вообще собаки, не все конечно, чувствуют людей.
– Из чего я делаю вывод: я хороший человек, – засмеялся Саша и пошел вслед за Федором, чтобы помочь достать раскладушку.
Москва.
Для разговора с Копыловым следователь основательно подготовился. Поскольку он не совсем понимал, как подступиться к такому упрямому подследственному, то предпринял кое-какие шаги. В частности, выяснил все о его детстве, о юности, о родителях и пришел к выводу, парень вырос во вполне благополучной обстановке, получать высшее образование не захотел, хотя возможность была. Основными чертами его характера были крайняя лень и самонадеянность. Он, судя по всему, не допускал мысли, что кто-то может проявлять бо#льшие способности в каком-либо деле, чем он сам, и, что самое для него неприемлемое, хотеть того, что не хочет он. Вот с таким «тяжелым» подследственным собирался говорить Вадим Алексеевич. Если честно, то он не слишком рассчитывал на успех. Лживость Копылова, его привычка изворачиваться и городить одну ложь на другую не способствовали откровенному разговору. Следователь долго ломал голову, чем же зацепить парня, чтобы тот начал говорить более или менее откровенно, но так ничего и не придумал.
– Ладно, черт с ним, может, в ходе допроса, что-то выяснится. – решил он и велел привести к нему подследственного.
Разговор он начал с обычных вопросов о самочувствии, как всегда спросил, нет ли жалоб, на что Копылов, глумливо усмехнувшись, перечислил по крайней мере с десяток. Основной его претензией было отсутствие адвоката, без которого он отказывался давать показания.
