– Так речь идет не о допросе, мы с вами просто побеседуем, а адвоката вы сами назвали, даже номер телефона его дали, но он вне зоны доступа. Вот это первое, что я хотел с вами обсудить. Статья вам грозит серьезная, можно назначить дежурного адвоката, кстати, это совсем неплохой специалист, на его счету много выигранных дел. Вообще этим не я должен озаботиться, а вы сами или кто-то из ваших родственников или друзей.
– Можно я ему, моему адвокату, сам позвоню? – Копылов вопросительно посмотрел на следователя.
– Это не положено, но я вам разрешу. прямо сейчас, с моего телефона можете звонить.
– А со своего нельзя?
– Нельзя, вы же не первый раз под следствием, правила знаете.
Копылов несколько раз пытался набрать нужный номер, но каждый раз слышал только длинные гудки.
– Они же обещали! – вырвалось у подследственного.
– Очевидно, обещали только в случае удачи, а вы, молодой человек, дважды ошиблись, задание так и не выполнили, вот вас и внесли в черный список. Будем надеяться, что это только адвоката касается.
– А еще чего это может касаться? – Копылов напрягся, очевидно, он только теперь стал понимать, во что ввязался.
– Я думал, батенька, вы по интернету получили заказ, но, похоже, вы неплохо знаете заказчика. Вы же не хладнокровный убийца, так зачем вам брать на себя лишнее. Мы нашли в вашем старом, – это слово следователь особо выделил, – телефоне фото и прочие данные человека, которого вам заказали, а вы ошиблись. Теперь у вас один выход, сдать заказчика, или вы можете не дожить до суда.
– Как это, тут же полиция, вы не имеете права бросить меня, вы должны меня охранять!
– Начнем с того, что охранять вас никто не обязан. Первая судимость была за нанесение телесных повреждений средней тяжести вашей бывшей жене. Тогда вы отделались маленьким сроком, к сожалению, эта ситуация вас не вразумила, и вы пошли на тяжкое преступление. Для меня лично, если вас по-тихому придушат в камере, ничего не изменится. Мне даже не будет вас жаль, другое дело, – проговорил Вадим Алексеевич, видя, с какой ненавистью смотрит на него сидящий напротив человек, – если вы сдадите заказчика. Тогда у него не будет возможности, да и смысла, избавляться от вас. На суде это, безусловно, зачтется, я даже подумаю, можно ли вам оформить явку с повинной. Срок у вас, конечно, будет не маленький, но все же меньше, чем если вы не внемлете моему совету. Решайтесь, я предлагаю один раз, доказательства по вашему делу собраны и подшиты. – Следователь потряс полупустой папкой, куда он складывал черновики отчетов, которые еще могли пригодиться. – У вас пятнадцать минут на размышление, потом будет поздно.
Подследственный тупо глядел на Вадима Алексеевича, по его лицу текли крупные, как у ребенка, слезы.
– И меня могут убить? – неожиданно тонким голосом спросил он.
– Могут, и наверняка так и сделают, зачем вы заказчику?
– А если у него нет выходов на охрану или заключенных? Как же он меня убьет? Что-то вы, товарищ следователь, путаете, а точнее, неправду говорите.
– Надейтесь, надейтесь, у вас осталось шесть минут. – Вадиму Алексеевичу надоело возиться с этим человеком, он видел перед собой существо мужского пола, сорока лет, которое так и не стало мужчиной. Ему не было жаль этого человека, наглый, самовлюбленный, уверенный, безо всяких к тому оснований, в своей исключительности. Что этот человек мог дать миру?
– Я назову заказчика, а вы мне дадите слово, что я буду жить. В тюрьме тоже люди живут, лучше там, чем в могиле.
Дальше все было вполне предсказуемо, заказчиком выступала жена, а посредником в переговорах с несостоявшимся киллером – бывший приятель Копылова, с которым они сидели вместе. Копылов назвал обоих, дал адрес приятеля и вопросительно уставился на следователя. Тот, закончив записывать показания и дав их на подпись, спросил: – Что еще? Явку с повинной я тебе обеспечу только в том случае, если ты расскажешь, как убил двоих, совершенно посторонних людей. Давай, давай, начал говорить, так не останавливайся.
– Да глупо все получилось, я их и не хотел трогать, ну спутал, с кем не бывает.
– Где оружие взял?
– В урне, мне деньги дали и телефон, где можно пистолет купить, а я домой возвращался, хотел из оттуда позвонить, смотрю, баба что-то в урну выбросила тяжелое. Как почувствовал, полез, а там пистолет, такой, с барабаном, а в барабане полно пуль.
– Оружие было смазано? Кстати, это не пистолет, а револьвер, ты же в армии служил, должен разбираться. Телефон, который тебе дали, где?
– В записной книжке, я своей памяти не очень доверяю. А этот револьвер был хорошо смазан. Там еще металлическая такая накладка была, только ничего прочесть я на ней не смог, все с годами стерлось. Да, еще номера не было, его тоже, видать, стерли.
– Правильно, что не доверяешь своей памяти, иначе два человека были бы живы. А что за баба пистолет выбрасывала, ты разглядел ее?
– Я лица не видел, а так обычная, среднего роста, средней комплекции, да и не помню я, в тот день пьяный был, отмечал свободу.
– Это сколько же месяцев ты свободу отмечал? – усмехнулся следователь.
