— На некоторых фотках я видела и Вигго, — тихо сказала Маша. — Только моложе, без бороды. Но я уверена, что это твой дядя. Думаю, когда твой отец был в кадре, снимал он.
Я едва успел ворваться в ванную, как меня вывернуло. Сидел на заблеванном полу, обнимая унитаз, а перед глазами сменялись, как в слайд-шоу, картинки: Вигго с нами в саду, Вигго на барбекю, Вигго приносит нам щенка.
Они были просто не разлей вода — папа и его младший брат.
Мы провели в гостинице неделю — самую томительную неделю в моей жизни.
Маша не разрешала мне ни читать, ни смотреть телик, ни зависать в компе — спасибо, хоть в туалет выпускала. Даже поесть приносила в постель, очевидно, восприняв слова врача о постельном режиме слишком буквально.
— Ты бы еще к кровати меня привязала! — возмущался я, обнаружив, что после очередной попытки побега к холодильнику исчезли валявшиеся на полу у постели штаны и футболка. Моя надсмотрщица прекрасно знала, что я не стану разгуливать перед нею в одних трусах.
— Будешь дергаться, точно скотчем примотаю, — грозилась Мария. — Врач те сказал отдыхать — вот и отдыхай. Или хочешь, чтоб мозг совсем спекся?
— Он у меня от безделья скорее спечется! — стонал я. — И на жопе пролежни уже.
— У тебя там не пролежни, а шило! — фыркала Маша, закатывая глаза к потолку. — И вообще, кончай ныть. А то начну пересказывать последнюю серию «Ривердейла»!
На этом месте я демонстративно клал себе подушку на лицо. Думаю, реально из Марии бы получилась отличная надзирательница в тюрьме. Ну или, скажем, пограничница.
Справедливости ради скажу, что не валялся день-деньской на кровати в полном одиночестве. Маша частенько лежала вместе со мной. Нет, к сожалению, не в том смысле. Поверх одеяла и в одежде. Мы много и долго разговаривали. О том, что я вспомнил. И как все взаимосвязано. О том, как разыскать Мартина, с которым мне все больше не терпелось встретиться.
Таблетки, которыми я был плотно обдолбан, слабо помогали справиться с гормонами, и мне все чаще снились жаркие сны с Машиным участием. Если днем, взбудораженный близостью ее тела, я еще мог себя контролировать, то ночью фантазия срывалась с цепи и пускалась во все тяжкие, словно монах-расстрига после десятка лет целибата. Ночной киномеханик обновил репертуар кинолент контентом для взрослых, и я уже не знал, что хуже: жуткие, но уже ставшие привычными кошмары или эротический беспредел, после которого я не мог смотреть на Машу, не краснея. Наверное, я бы поддался основному инстинкту и попытался воплотить хотя бы сотую часть своих желаний, если бы она дала хоть малейший намек на то, что я ей интересен не только как партнер по бизнесу и друг. Но я по-прежнему был для нее «своим парнем», больным, которого следовало окружить вниманием и заботой, и меня мучил страх, что если пересеку незримую черту, проходящую между нами поверх одеяла, то все бесповоротно испорчу и потеряю доверие этой фантастической девушки, возможно навсегда.
Тем временем Машина сыскная креативность, похоже, начала иссякать. Может, конечно, моя мисс Марпл тоже решила немного расслабиться — всем нужен отдых, но о поисках брата она теперь говорила уклончиво и неохотно, будто уже поставила на нем крест. «Слушай, Медведь, у парня наверняка после всего, о чем ты рассказал, стадо тараканов в голове, которых он травит внутривенно. К тому же Мартин стопудово не хочет, чтобы его нашли, раз так шифруется. Не можем же мы сидеть у хаты в Рандерсе и ждать, пока он объявится, когда нас самих рокеры пасут?»
В этом я с Машей был согласен, но не собирался сдаваться просто так. Если бы она хоть на минутку подпустила меня к компу, может, я и сам придумал что-нибудь. А пока мысли крутились вхолостую вокруг Наташи и маленькой Евы. Как эта украинка связана с братом? Почему он ей помогает? Что-то подсказывало, что ответы на эти вопросы смогут пролить свет на наше общее прошлое — хотя это было скорее смутное ощущение, чем связная мысль.
Маша пересказала мне вкратце Наташину историю.
Несколько лет назад полная надежд студентка из Украины приехала в Данию на сельскохозяйственную практику на молочной ферме. Почти сразу к ней стал подкатывать хозяин — одинокий сорокалетний мужчина. Отказать она побоялась, чтобы он ее не уволил. Да и мужик этот профессионально пудрил ей мозги: я, мол, разведен, хочу на тебе жениться, люблю не могу и прочая лабуда. Потом студентка забеременела. А когда поставила старого козла перед фактом, в смысле растущим животом, выяснилось, что парнокопытный с супругой не живет, но все еще состоит с ней в законном браке. Жена развод не дает. Вернее, хочет за это кругленькую сумму. И платить старый бабник оказался не готов. В итоге он просто не продлил Наташе контракт, и пролетела она, по выражению Маши, как фанера над Парижем.